Моя малышка

Снегирев Александр

– С феромонами тоже хорошо, молодой человек, – сказала дама, подмигнула Костяну и, усевшись обратно за кассу, погрузилась в биржевые новости.

Костян продолжил путь по бульвару, смазав феромонами за ушами ещё раз. Зачем они ему, разве он неуверен в своей мужской привлекательности? Да нет, просто прикольно попробовать… Хватит трусить, признайся хоть сам себе! Конечно, неуверен. Сомневается Костян в своих мужских качествах, чего уж скрывать. Честно говоря, он даже думает, что разрыв с Катей произошёл именно из-за недостатка в нём мужской привлекательности.

Костян видит свежевыкрашенную детскую площадку. Вкопанные в землю сварные лесенки, ведущие

в никуда, сверкают жёлтыми трубами-перекладинами и красными стойками. Трансформаторная будка позади синих качелек разрисована большими наивными ромашками, несколько автопокрышек, зарытых наполовину в песок, выкрашены триколорами. Деревянные фигуры Деда, Бабки и Медведя блестят всеми цветами, имевшимися в арсенале муниципалитета. Особо запоминаются ядовито-жёлтое лицо Бабки и синие, в белый горох штаны Деда. Медведь без штанов, но в красной рубахе.

В песочнице роется ребёнок под присмотром бабушки. На лавочке сидят студентки-хохотушки, болтают о мальчиках и пьют слабоалкогольные коктейли из алюминиевых банок. «Сейчас проверим феромончики», – думает Костян, присаживаясь на другую, свободную скамейку. Раскрыв коробку, он съедает кусочек сладкого месива. Студентки пока никак не реагируют. Может, ветер относит запах в другую сторону? Да вроде нет ветра… Интересно, а на какое расстояние эти феромоны добивают? Метров на пять, на десять? Тут Костян заметил, что одна из девушек как-то странно на него поглядывает. Кажется, работает… К остановке напротив подъехал троллейбус, вся компания девиц сорвалась с места, бросив недопитые банки, побежала к троллейбусу. Костян, старательно делая вид, что ему тоже позарез нужен именно этот троллейбус, поспешил за ними, надо довести до конца опыт с феромонами. Билетика нет, он останавливается перед кабиной водителя, сухопарой, сероволосой женщины, высыпает заранее заготовленную горку мелочи в выдвинутую плошечку и пальцем показывает «один». Мелочь девать больше некуда. Костян сортирует монетки горками по двадцать пять рублей на случай катания на наземном общественном транспорте и всегда имеет в кармане одну такую горку. Теперь маленькие пальцы сероволосой женщины выгребли монетки из плошечки, а её злобные глаза таращатся на них. Водительница троллейбуса недовольна. Ей неприятно считать рублёвые, пятидесятикопеечные и несколько десятикопеечных монеток. Ей подавай деньги покрупнее.

– Что это такое?! – визгливо рявкнула водительница.

– Российские деньги, рубли и копейки.

Костяну хочется выглядеть перед студентками выдержанным джентльменом с чувством юмора. Кроме того, он во весь рот улыбается водительнице, стараясь показать, как ему нравятся её стянутые в пучок волосы и костистое тело.

– Зачем ты мне это дал?! – Водительница делает ударение на слове «это». Она обижена, будто Костян развёл её на секс, обещая жениться и подарить обручальное кольцо с бриллиантом, а в итоге свалил, вообще никакого кольца не подарив.

– Чтобы билет купить, – отвечает Костян.

Водительница свирепеет, её кулачок выплёвывает монетки обратно в плошечку.

– Забирай!

– Что значит «забирай»?!

– Забирай и так проходи! Не нужна мне твоя мелочовка!

– Что значит «мелочовка»?! Это обычные деньги государства, в котором мы с тобой живём! А ну бери! – Соблазнительная улыбка давно слетела с его лица, на выдержку уже плевать. Муниципальные работники совсем охренели: одна жирная корова коробку с конфетами раздавила, другая недотраханная карга монеты принимать отказывается!

– Деньги?! Тьфу! Не нужны мне твои деньги!!! – истерично орёт водительница, будто они с Костяном всё-таки поженились, прожили не меньше тридцати лет, и он все эти годы пропивал всю её зарплату.

Они препираются и толкают плошечку с

монетками друг к другу. Как ребёнок отталкивает от себя тарелку с ненавистным супом, а мать придвигает тарелку обратно. Монетки, как и суп, начинают расплёскиваться.

– Ну, блин!.. – Дрожащими от злобы руками Костян забирает монетки и суёт в плошку пятисотку.

– Сдачи нет! – торжествует водительница.

– Что?!

– Сдачи нет! Мельче давай!

…Костян булькает и дымится, как американский, рассчитанный на 127 вольт, магнитофон, включённый в нашу розетку на 220. Чтобы не перегореть окончательно, Костян пятится и буквально вываливается из троллейбуса.

Напоследок видит: та девушка, которая ещё в песочнице обратила на него внимание, говорит что-то подружке, и они уже обе смотрят через окошко и хихикают. Стопудово потешаются над его неудачей с билетиком и носками со шлёпками. Чёрт!.. Чёрт, чёрт, чёрт!

Он чувствует себя голым у позорного столба. Кажется, будто все прохожие только и думают: «Это тот парень, которого не пустили в автобус с его монетками! А ещё он надевает носки и шлёпки одновременно, ха-ха-ха!!!» Феромоны не помогли, никто им не очарован, даже долбаная лохушка – водительница троллейбуса. Надо срочно член увеличивать, чтоб уверенности прибавилось… Он выхватывает из кармана пузырёк с феромонами и выливает на себя всё… «Ну, держись, Москва!..»

Костяна вдруг осеняет: в начале спора водительница предлагала пройти так, без всякой оплаты, а он отказался. Мог пройти бесплатно, но хотелось избавиться от монеток. Он достал мелочь из кармана и швырнул на тротуар.

Пришла сонная, кудлатая собака, по виду бездомная. Наконец-то хоть какой-то нищий. Пускай даже не человек. Костян предложил собаке кусочек из коробки Nestle. Та лениво обнюхала дар, отвернула морду и устроилась под скамейкой. Ну и хрен с тобой, собака. Не больно надо. Костян бросил обнюханный кусочек рядом с собакой.

Он любит посидеть на остановках. Глядеть на машины. Под стеклом рекламного стенда, вмонтированного в стенку остановки, прокручиваются три плаката: афиша пасхальной вечеринки в ночном клубе, куда у него есть карточка, призыв «Подружитесь с соседями и узнайте о них побольше» с телефоном доверия антитеррористической службы и две обнимающиеся девушки, блондинка, прильнувшая к брюнетке, участницы популярного реалити-шоу.

Костян достал ноготь с ромашками из кармана. Повертел перед глазами, убрал обратно. Ни девушки, ни водительница троллейбуса от его феромонов даже глазом не моргнули, может, всё-таки подделка? Или ему даже дополнительные феромоны не помогают?.. Костянова самооценка окончательно рухнула. Стало темнеть. В одной футболке уже неуютно. «Не такой уж я дурак», – обрадовался Костян, натягивая олимпийку. Пока он пытался попасть головой в нужную дырку, а руками – в рукава, мимо проскочил человек. Когда верхняя часть Костянова лица появилась из олимпийки, он увидел человека. Неприметный, такому может быть и двадцать лет, и сорок. Не разберёшь. Человек встряхнул в руке баллончик с краской, дождался, когда на рекламном стенде появилось изображение двух девиц, и быстрым, отточенным движением провёл по стеклу две красные линии, перпендикулярные друг другу. Костян высунул голову целиком. Человек нанёс ещё одну линию наискось, как мечом рубанул, и скрылся. Оправляя одежду, Костян принялся с любопытством рассматривать творение человека. Благо, в стенде включилась подсветка, и видно стало ещё лучше. На стекле появился православный крест. Края мягкие, скруглённые, местами образовались подтёки. Как кровь в фильмах ужасов. Реклама прокрутилась, призывы под крестом стали меняться: танцуйте пасхальные танцы до утра, приглядывайте за соседями, смотрите реалити.