Моя крайность
Шрифт:
— Куда?
— Вызывай ментов и скорую.
Не веря своим ушам, останавливаюсь на пороге, как вкопанная, совершенно не понимая — шутит он, или на полном серьёзе собирается вызывать все экстренные службы прежде чем открыть Лёше.
— Зачем? — наивно интересуюсь, вздрогнув от внезапной трели звонка.
— Затем, что меня сейчас будут убивать…
Глава 21 "Бой не по правилам"
Марго
Всё вокруг перестаёт иметь значение, мой взгляд прикован к спокойному выражению лица
Его полноватые губы шевелятся, совершенно беззвучно, но безусловно что-то монотонно произнося. Я же слышу лишь глухой стук своего сердца и не пытаясь разобрать, или прочесть по губам суть довольно-таки долгого монолога Макеева, адресованного непосредственно мне.
Всему виной страх: за себя, за Максима, которому в очередной раз грозит взбучка от старшего брата той, что без зазрения совести пользуется своим положением. Каждый раз попадая в неординарные ситуации вызывая на передовую именно его — бессменного ангела хранителя.
Прямо как в детстве, когда Леська учила меня курить, утверждая, что для крутости мне лишь этого не хватает. Я слабо в это верила, пребывая в статусе не очень популярного подростка, но от урока не отказалась. А все потому что было жалко выкинуть накопленные деньги на ветер, за которые были куплены сигареты.
Скурив в итоге больше половины пачки и словив отравление никотином, я попала под гнев Макеева, которого Леська привела на помощь. Или на мою погибель. При виде меня — "помощничка" колотило с такой силой, что он едва волочил моё обмякшее тело домой. Где со злостью, вызванной своим бессилием и моей бестолковостью, насильно купал меня ванной, приводя в чувства. А добившись положительных результатов, вознамерился в воспитательных целях слегка притопить докучливую сестрицу лучшего друга, дабы показать, что жизнь прекрасна и не стоит её отравлять пороками.
Резкий щелчок пальцев перед моей застывшей гримасой, действует магически, выводя из ступора, который сковывает всё тело, скапливаясь в кончиках пальцев, похолодевшей от ужаса кровью.
— Ты понимаешь, если мы сейчас не откроем, будет только хуже.
Слабый кивок в ответ — это всё, на что я сейчас способна. Горячая ладонь неожиданной тяжестью ложится на моё плечо, на каком-то тонком уровне восприятия, словно обжигая прикосновением сквозь ткань футболки. Максим пытается сдвинуть меня в сторону, предпочитая встретиться лицом к лицу с незваным гостем, который усердно жмёт на кнопку звонка.
И всё же правильнее будет, мне самой открыть дверь. Борясь с вдруг напавшей робостью, я с преувеличенной решимость шагаю вперёд.
— Макс, братан — это было очень смело, — заявляет сходу Лёшка, но пока не предпринимая никаких действий, так и продолжая стоять на пороге широко распахнутой двери.
— А ещё и глупо, — вдруг соглашается с другом Максим, не пытаясь ни отойти в сторону, ни жестом пригласить гостя войти. — Мне стоило сразу отвезти Марго к тебе.
Лёшка ничего не отвечает, просто переводит взгляд на меня и смотрит так пристально и нагло, что по спине бегут мурашки. В моём горле барабанной дробью бухает сердце, в такт подрагивающему кадыку на шее Лёши, под кожей, что от гневного приступа покрывается багровыми пятнами.
Я торопливо одергиваю футболку,
— Я смотрю, скромность не твоя сильная черта, — его губы моментально складываются в презрительную ухмылку. — Да, малая?
Неловко мнусь у стены, не зная куда себя деть. Бежать уже поздно, закрывать грудью не виноватого ни в чем Макса бесполезно, да и тот сам не позволит мне геройствовать. Остаётся лишь выступить парламентером и не допустить кровопролития, а судя по сжатым кулакам парней — оно не за горами.
— Я всё объясню, — мой голос звучит очень тихо и невнятно, оправдательные слова, коряво подобранные, нехотя срываются с вмиг пересохших губ. — Не стоит делать выводов, основываясь на…
— На твоих голых ляжках? — наконец Лёша делает один размашистый шаг, врываясь в прихожую, полностью заполняя узкое пространство своей негативной энергетикой. Забираясь прямо под кожу колючей паникой, терзая каждую клеточку и без того напряжённого тела, внезапным параличом. — Решила по рукам пойти, от Котова к Макееву? Или кто там на тебя первый вскарабкался? — грубые слова ранят сильнее, чем пальцы, цепко ухватившие мой локоть и вовсе не в дружелюбном порыве, а чтобы встряхнуть меня. А может и вытрусить пошлость, которой по мнению брата, я заполнена до самых краёв.
— Не горячись, Лёх, — заступается Максим. Отчаянной попыткой не дать меня в обиду — вызывает восхищение, разливая тягучее тепло по телу от проявленного ко мне заступничества.
— А ты лучше заткнись, животное, — раздражённо рявкает, а после усмехнувшись, кидает. — Готов на любой кусок мяса кидаться. А она не такая, долбись в других местах. Ясно?!
Лёша резко одергивает руку, отпуская меня, чтобы тут же толкнуть друга вглубь квартиры. Отточено, метко попадая пяткой* ладони по слабому месту.
Как сильно могут изменяться люди и их отношения к друг другу за считанные секунды. Я не припомню такой злостной реакции, какую сейчас выдаёт Лёша, закусывая губу от внутреннего удовольствия, свершив якобы заслуженное наказание.
Макс едва слышно выдыхает, сдерживая за зубами крик от неожиданной боли в травмированной ключице, куда приходится удар. Профессиональный, но подлый ход бить туда, где не прекращается боль, заведома зная об этом. Трусливо выводить из строя соперника играя против него не по правилам, с информационным перевесом о его слабых местах. И не дожидаясь, а вернее не давая возможности отойти от первого нападения, вновь грубо атакуя.
На этот раз прямым ударом в нос, заваливая Максима на спину на пол. От такой прыти, я и вскрикнуть не успеваю, зато злясь на брата, нахожу в себе силы отплатить Макееву должок, наконец-таки став на его защиту.
— Хватит. Совсем сдурел, — отталкиваю драчуна, суетливо колотя кулаками ему в грудь, оттесняя от греха подальше к выходу. — Я поругалась с матерью и не хотела ночевать дома. А если бы ты не сбежал на съемную квартиру, мне бы не пришлось искать места ночёвок, — слишком потрясенная от такой непривычной встряски ощущений, я не могу остановиться ни толкать брата, ни изливать всё накипевшее. — Моралист недоделанный, по себе других не суди. Он пальцем меня не тронул…