Моя девочка
Шрифт:
Спустя десять месяцев
На часах еще нет и шести, а я уже мчусь домой, как сумасшедший, в надеже проскочить вечерние пробки, чтобы скорее попасть к моим малышам. Безумно соскучился по ним за день.
До сих пор не могу поверить, что стал отцом. Кажется, еще вчера моя девочка ходила с огромным пузом, смешная и неповоротливая до такой степени, что без моей помощи не могла даже самостоятельно обуться, а сегодня моему сыну уже полтора месяца, и весь этот кошмар с родами давно позади…
Как вспомню, так вздрогну. Конечно, я и раньше
Дома, как и всегда, меня встречает Надя. Забирает пальто, интересуется, как прошел мой день, в двух словах отчитывается обо всем важном, что произошло в мое отсутствие. С появлением маленького чуда в нашем доме, она тоже заметно преобразилась. Еще никогда прежде я не видел на её лице такую блаженную улыбку. Жаль будет с ней прощаться. За то время, пока Надя работала у меня, я успел сильно привязаться к ней, да и Даша тоже. Но её дочь в следующем месяце возвращается из Европы после очередной реабилитации, и Надя хочет как можно больше времени проводить с ней. Она уже начала подыскивать для них квартиру, и решила, что вернется на работу в ресторан, и я не стал возражать. Как бы грустно ни было расставаться, у нее должна быть своя жизнь.
К тому же в ближайшие дни обещала приехать в гости Дашина мама, и мы планируем убедить её переехать к нам насовсем. Не знаю, получится ли у нас, еще на свадьбе я пытался завести с ней этот разговор, только безуспешно. Мама была категорически против, но я не услышал никаких объективных причин для отказа. Все от этого только выиграют. Ей нечего делать одной в деревне, а пока я на работе или в командировках, Даше требуется помощь с малышом.
Можно, конечно, нанять для этих целей няню, но моя девочка не в восторге от этой идеи. Да я и сам, признаться, тоже. Не так просто доверить заботу о своем ребенке постороннему человеку, пусть даже с роскошными рекомендациями и опытом.
Поговорив с Надей, я захожу в ванную на первом этаже, чтобы умыться и вымыть руки, после чего сразу иду наверх. Взлетаю по ступенькам, тихонько приоткрываю дверь нашей спальни, и на мгновение замираю, любуясь дорогой сердцу картиной — моя любимая жена с моим сыном на руках стоит у его кроватки и нежно поет колыбельную.
Она словно чувствует меня, тут же оборачивается и дарит приветливую ласковую улыбку. Стараясь издавать как можно меньше шума, я вхожу в комнату и прикрываю за собой дверь. Подхожу к ним сзади, обнимаю Дашу за талию, и оставляю на её тонкой шее влажный поцелуй.
— Привет, любимый, —
— Уснул? — спрашиваю в тон ей, таким же почти беззвучным шепотом, залипая на его малюсенькое личико с закрытыми глазками.
— Кажется да, — кивает она. — Сейчас попробую положить.
Не всегда ей это удается с первого раза. Маленький хитрец любит спать непременно у мамы на ручках, а стоит попытаться переложить его в кроватку, как тут же начинает недовольно ворочаться и просыпаться.
Но сегодня нам повезло. Даша с первой попытки успешно укладывает его в колыбельку, и это значит, что у нас есть как минимум полчаса, которые мы можем посвятить только друг другу.
— Ты голодная? — спрашиваю, разворачивая её к себе лицом и заключая в объятия.
— Нет, — тепло улыбается мне моя любовь. — Надя примерно час назад меня накормила. А ты? Голоден?
— Есть не хочу, но я голоден, — произношу с легкой улыбкой на губах и добавляю вкрадчиво. — Ты даже не представляешь, насколько, сладкая… — склоняюсь к её лицу и жадно целую в губы.
Малышка с готовностью отвечает на мой поцелуй, и мне буквально сносит крышу от того, как горячо и страстно она это делает.
— Как там твои лохи поживают? — нетерпеливо спрашиваю, с неохотой оторвавшись от её губ.
— Не лохи, а лохии! — тихонько смеется Даша, тщетно пытаясь усмирить сбившееся дыхание.
— Ну, я их и имел в виду, — улыбаюсь ей, еще теснее притягивая к себе за талию. — И что за идиот додумался назвать их таким словом?
— Не знаю, — улыбается она в ответ, нежно обвивая меня руками за шею. — Уже третий день, как все чисто. Сегодня Ольга Григорьевна приезжала, осматривала меня, — добавляет с загадочной улыбкой.
— Да? И что она сказала?
— Что все уже пришло в норму, и… Мы с тобой можем больше не ограничивать себя ни в чем, — еще шире улыбается моя маленькая развратница.
— Отличные новости, — шепчу ей на ухо, задевая носом висок, и с силой втягиваю в себя любимый запах её волос. — Тогда снимай с себя все.
— Прямо сейчас? — она смущенно закусывает нижнюю губу и смотрит на меня исподлобья.
— Прямо сейчас, — киваю в ответ без тени улыбки, отхожу от неё на несколько шагов назад и усаживаюсь на нашу кровать.
Люблю наблюдать издалека за тем, как она раздевается для меня. Материнство сделало ее еще прекраснее. Моя девочка стала более женственной, движения её сделались плавными, грациозными, а взгляд стал таким глубоким, полным какого-то особенного смысла, что у меня порой дыхание перехватывает, когда она пристально смотрит мне в глаза.
Даша тоже делает несколько шагов назад, перемещаясь в центр комнаты, кладет руки на пояс своего короткого шелкового халатика, медленно развязывает его, ведет плечами, позволяя одежде соскользнуть вниз и упасть к своим ногам. Теперь на ней лишь маленькие кружевные трусики и белая хлопковая маечка для кормящих мам, со специальными кармашками на груди. Очень удобная, кстати, вещица. Я бы не возражал, если бы она продолжала носить такие и после того, как закончит кормить нашего сына. Всегда можно скользнуть рукой в прорезь на ткани и потискать вволю её такую желанную грудь, увеличившуюся после родов практически на два размера.