Моя девочка

Гетта Юлия

— В таком случае, я рад, что они сдохли, — негромко произнес он, притянув её к себе за талию, и стерев большим пальцем сбежавшие по щекам слезинки.

Девушка вскинула на него настороженный взгляд, и с губ сам собой непроизвольно сорвался вопрос.

— В ту ночь, когда ты вернулся домой очень поздно, — едва слышно произнесла она. — От тебя пахло дымом…

Брови мужчины взметнулись вверх, а потом он усмехнулся как-то совсем невесело, и снова стал абсолютно серьезным.

— Ты это к чему, Даша?

Девушка высвободилась

из его объятий, отошла на несколько шагов, развернулась и с мольбой во взгляде посмотрела на мужчину:

— Просто скажи мне, что ты не имеешь к этому отношения.

Он молчал. Кажется, разозлился — на щеках туда-сюда заходили желваки. Господи, зачем только она вообще спросила его об этом? Конечно, он не имеет к этому никакого отношения. Это просто какое-то бредовое совпадение, не более того. Врядли такой вопрос кому-то мог бы понравиться. Тем более Олегу. Вот дура… Взяла и все испортила. А Олег все молчал, и Даше хотелось съежиться под его прямым суровым взглядом. И чем дольше он молчал, тем хуже становилось девушке.

— Олег, прости меня, пожалуйста, — слезы снова потекли из глаз, угрожая перерасти в самую настоящую истерику. — Конечно, ты не имеешь к этому никакого отношения. Я сама не знаю, что несу…

— Вообще-то имею, — сухо произнес он, и в этот момент внутри у Даши словно что-то оборвалось.

С минуту она просто смотрела на него, не в силах издать даже звук, потом подошла к кровати и медленно осела на нее.

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом, — Олег подошел к ней и присел рядом, но Даша тут же подскочила и отошла в другой конец комнаты.

— Ты почему убегаешь? — напряженно спросил мужчина.

А Даша и сама не знала, почему. В груди все жгло огнем, и она не могла объяснить себе причину охватившей её паники.

— Мне нужно побыть одной, — отчаянно попросила она его.

— Давай поговорим.

— Ты убил и сжег их? — выпалила она, нервно обхватив себя руками.

— Я не убивал их…

— Но они сгорели?

— Да.

— Они что, горели живьём?

— Даша…

— Они горели живьём?!

— Да.

— Господи, — выдохнула девушка, прикрыв ладошкой рот.

— Даша, послушай меня…

— Пожалуйста, не надо, — замотала она головой, переместив ладонь к себе на лоб. — Я… Мне надо побыть одной.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим…

Окончание фразы девушка не расслышала, у нее начался приступ паники. Он убил их из-за неё. Сжег заживо. Из-за неё. Взял грех на душу. Страшный грех. Из-за неё.

А она ведь сама во всем виновата. Сама виновата. Сама!

36

Наверное, зря я решил не скрывать от неё правду. Идиот. Девчонка теперь, кажется, в полнейшем шоке. Нельзя забывать ни на секунду, сколько ей лет. Даша, по сути, ещё ребёнок, жизни не видела. Но мне и в голову не могло прийти, что она станет жалеть этих уродов. И бояться меня.

Хотя, что здесь удивительного? Какому нормальному человеку будет комфортно находиться рядом с тем, кто сжигает людей живьём? Точнее, не совсем людей, людьми назвать этих мразей у меня язык бы не повернулся, но все же… И как теперь объяснить ей, что все это было «несчастным случаем»? Девочка сейчас находится далеко не в том состоянии, когда человек способен слушать и понимать. Снова закрыла себе рот обеими руками, тщетно пытаясь сдерживать всхлипы и рыдания, угрожающие вот-вот прорваться наружу. В шаге от истерики. Однажды что-то подобное я уже видел, и страшно не хотелось повторения картины. Снова купать её в ледяной воде тоже не хотелось. Поэтому схватил за руку и потащил из комнаты.

— Идём.

— Куд. а? — заикаясь, спросила она, буквально захлёбываясь слезами.

— На улицу. Подышим.

Даша не сопротивлялась, но ноги не слушались её, пришлось взять девушку на руки и понести перед собой, как маленькую.

Когда мы спустились в холл, на шум вышла Надя, но я сделал ей знак рукой, чтобы ушла. Прихватив первую попавшуюся куртку из гардероба внизу, накинул на Дашу, и вынес девушку на улицу.

Рыдания сразу пошли на спад. Она часто дышала, уткнувшись носом мне в грудь, изредка вздрагивая от всхлипов.

Мы обошли дом, и я сел с ней на скамейку напротив озера.

На улице было морозно, но безветренно, поэтому я ещё не скоро начал мёрзнуть, несмотря даже на то, что из одежды на мне были только брюки и футболка.

Даша стала замерзать быстрее. Подтянула ножки под себя по-прежнему сидя у меня на коленях, сильнее кутаясь в куртку, которая оказалась на несколько размеров больше, чем надо.

— Я их не убивал.

От произнесённой мною фразы она снова вся напряглась и, кажется, даже перестала дышать.

— Наверное, зря я решил сказать тебе правду. Но мне очень не хотелось, чтобы между нами была ложь. Я действительно собирался убить их, и я бы сделал это, если бы не вмешался случай. Возгорание произошло непреднамеренно, так получилось. Специально никто их не поджигал. Потушить огонь или прикончить их, чтобы не мучились, возможности не было. Видимо, судьба у них была именно так сдохнуть.

— Ты специально так говоришь, чтобы меня успокоить, — бесцветным голосом произнесла девушка, сжимая пальчики в кулачки на вороте моей футболки.

— Нет. Я говорю правду.

Даша помолчала немного, частым тяжелым дыханием согревая мне грудь, после чего спросила надломленным голосом:

— Что, если кто-то узнает, что ты причастен к этому? Если в милиции узнают?

— Никто ничего не узнает, Даша. Если, конечно, ты не позвонишь им и не расскажешь.

— Ты что, я бы никогда! — взволнованно воскликнула она, вскинув голову и посмотрев мне в глаза. — Я просто беспокоюсь за тебя…

— Не беспокойся. Мне ничего не угрожает. Я знаю, о чем говорю.