Мой злодей 2

Власова Мария Игоревна

– Ушёл уже, – ответила за меня Вероника и сама налила мне в стакан воды из кувшина, опередив Эллу.

– Так быстро? – удивилась служанка. – Мне позвать господина Карвалье?

– О, боже, нет! – мотнула я головой, с удовольствием отпивая воды.

– Господин Арман уже ушёл? – спросила тем временем Вероника, почему-то странно кося взглядом на лекарство, оставленное доктором.

– Да, господин отправил его, – проронила Элла, и у меня возникло ощущение, что ей неприятно говорить с дочерью графа. – Это лекарство? Давайте,

я дам вам его.

Элла двинулась в сторону прикроватного столика, я как раз отдавала пустой стакан Веронике, а в следующий момент стакан выскользнул из ее рук, она пошатнулась, толкнула прикроватный столик, бутылка с микстурой свалилась оттуда и разбилась вдребезги.

– О, Солнце! Нет! Я не хотела, простите! Мне так жаль, простите… – Вероника все суетилась, то пыталась сама убрать осколки, но так, что умудрилась себе пальцы порезать и в конец довести Эллу до белого каления.

– Садитесь. Здесь. Я уберу, – припечатала моя горничная, усадив девушку в кресло.

Стоило Элле удалиться за тряпкой, я оценивающе оглядела свою подругу. Она сделала это специально, стоит признать, ей даже удалось убедить в обратном Эллу, но не меня.

– Спасибо, – поблагодарила ее. Как бы мне плохо не было, лекарство от доктора Корта мне пить не хотелось, и Вероника избавила меня от него. Девушка разыграла непонимание, смущение же было натуральным.

– Я не хотела, – соврала она легко. – Может мне все же стоит уехать? От меня одни проблемы.

– Нет, я же написала в письме, что нам нужно поговорить, – осадила ее и добавила немного мягче: – Уже поздно уезжать.

Мы замолчали, Элла вернулась, убрала осколки, вытерла пол и затем снова удалилась, чтобы выбросить мусор.

– То, что ты написала мне, правда? – спросила Вероника тихо. – Ты действительно хочешь это сделать?

– А почему нет? – добавила в голос веселье, пытаясь скрыть неуверенность.

– Но так же нельзя, и господин Карвалье…

– Отец разрешил мне делать с предприятием матери все, что мне вздумается, вот я и делаю.

– Но… – прервала меня снова Вероника, однако я устала ее уговаривать.

– Ты мне нужна, чтобы сблизиться с Фабиант, точнее с ее отцом. Ты же понимаешь, как в таком деле важна поддержка? – я поманила ее пальцем к себе, не в силах встать или хотя бы сесть.

– Раколетта сложный человек, к тому же ее отец… – подошла поближе Вероника, в ее глазах множилось сомнением. Мне показалось, она сейчас завертится как уж на сковородке, чтобы избежать уготовленной мной для нее участи.

– Вероника, – холодно остановила ее. – Я знаю это трудно, может накладно для тебя, но для меня это очень важно. Я помогла тебе, когда ты нуждалась в помощи, и ты помоги мне. Ты же знаешь, я не прошу многого или невозможного… просто будь моими ногами. От этого зависят жизни, – я сжала ее руку крепко, не давая уйти.

Большие глаза девушки забегали, она не знала, что ответить, но затем кивнула, опустив плечи.

–

Но почему ты не попросишь помощи у графа? У него много связей, с его помощью ты бы справилась куда быстрей.

Ага, справилась уже… Столько людей пострадало. Вся столица до сих пор гудит и не может опомниться. Газеты мне никто не приносил, но разговоры новой охраны я слышала. Много раненных и погибшие тоже есть. Не хочу думать, что я в этом косвенно повинна, но это правда.

– Я не хочу его в это впутывать. С этим я должна разобраться сама, понимаешь? – внимательно взглянула ей в глаза.

– Да, – нехотя согласилась Вероника.

– И ещё, не говори об этом никому, особенно Сью, – сжала ее руку, когда она испуганно вздрогнула. – Сделаешь?

В ответ девушка интенсивно закивала и выдернула свою руку, однозначно жалея, что на это подписалась. Элла вернулась, меня ждало теплое молоко с лимонным печеньем перед сном. Вероника, несмотря на свои желания, не ушла, а когда я перевела разговор в шутливое русло, пытаясь придумать причину, по которой Арман разрисовывает свое лицо, даже оживилась. У нее явный интерес к этому модельеру, но пока мне не понятен его характер.

– Прыщи, я думаю там под ним большие прыщи! – произнесла она, явно смакуя свой вариант и представляя его в красках.

– Может у него шрамы после оспы? – предположила Элла. Она сначала не хотела вклиниваться в разговор, но мы болтали и не хотели спать, так что она смирилась.

– Думаешь? Как-то не похоже, к тому же зачем их так топорно скрывать? – удивилась я, мотая головой. Дурнота ушла, после молока хотелось спать, но я слишком давно не наслаждалась обычным женским галдежом. К тому же перемыть косточки такому хаму, как Арман, святое дело.

– Он словно бросает кому-то вызов своим внешним видом, – пребывая в своих мыслях, расхаживала по комнате в одолженной мной ночной сорочке Вероника.

– Кому? – скептически подняла бровь. – Законам моды? Вы видели хотя бы ещё одного мужика, красящегося так же бездарно, как он?

– Вопрос не в том, что он скрывает, а в том, зачем он это делает? – задумалась Элла.

– Чтобы все поверили в его нетрадиционную сексуальную ориентацию? – предположила я со скучающим видом.

– Какую? – явно не поняли меня девушки, они, вполне вероятно, о подобном здесь и не слышали.

– Да нет, не важно, с ориентацией у него все нормально, – вздохнула, равнодушно махнув рукой. – Он просто нестерпимый хам.

– Может, он так прячется от кого-то, за гримом? – выдвинула ещё одну версию Вероника.

– Для того кто прячется, он слишком в нем заметен, – зевнула я, прикрыв рот ладонью.

– Хватит уже догадок, леди Рианне нужно спать, – спохватилась Элла. – Пойдемте, леди Вероника, я покажу вам вашу комнату.

– А разве она не может спать здесь? – удивилась я, думала, у нас будут настоящие женские посиделки, а тут облом.