Мой желанный враг
Шрифт:
– Конечно! – Радуюсь я.
– И позвоните мне на днях. Как раз придут результаты исследований.
Всё что угодно, лишь бы не сидеть дольше в четырех стенах.
– Тогда я сейчас запишу для вас свои рекомендации. – Говорит женщина, снимая перчатки.
Я уже не слышу её, все мои мысли рядом с сыном.
***
Забрав его из детской комнаты, торопливо направляюсь в палату. Кладу кряхтящий комочек в кювез, достаю из-под подушки телефон и спешно набираю мужа.
– Да! – Радостно восклицает он.
– Привет, Вик, я так рада, что ты ответил!
Слышно
– Я только прилетел, ещё в аэропорту. Как вы там?
– Родной, нас отпускают пораньше. Может, заберёшь по пути?
– Правда? – Едва не задыхается он от счастья.
– Да, я уже собираю сумку, приезжай.
– Уже сажусь в машину. – Говорит он. Слышно, как хлопает дверца автомобиля. – Не могу поверить, что мы сейчас увидимся.
Бросаю в сумку свою одежду и косметику. Напоследок оставляю памперсы и средства гигиены для малыша: они сейчас пригодятся для последнего переодевания.
– А я не могу поверить, что, наконец-то, окажусь дома. – Выдыхаю я.
Тут хоть и сервис: отдельная палата, питание, телевизор, душ и прочее, но всё равно всё какое-то чужое, холодное. К тому же, я устала, и мне больше не хочется видеть лиц посторонних. Нам с малышом нужен покой.
– Потерпи, любимая, я уже лечу. – Обещает Виктор. – Скоро мы будем вместе.
Он знает, как я ненавижу больницы.
– Жду, - говорю я и целую телефон на прощание.
Ярослав, не дожидаясь, пока закончу сборы, открывает глаза и всхлипывает. Первое же движение собственными ручками и ножками пугает его настолько, что он заходится в отчаянном крике.
– Я здесь, сладкий. – Умиляюсь я.
Протягиваю ладони, беру сына на руки и прижимаю к себе. Он ещё совсем кроха, поэтому приходится помочь ему найти грудь. Когда малыш начинает сосать, меня вновь захлестывает какое-то необъяснимое чувство. Его запах, его голос, тепло и бархат его кожи – это самое волшебное из всего, что мне раньше приходилось ощущать.
Ярослав ест и, кажется, смотрит на меня. Я понимаю, что в этом возрасте он не может видеть меня чётко, но для него сейчас самое главное – быть со мной рядом, ощущать тепло моей кожи, уют и безопасность. Я сажусь на кровать и долго наблюдаю за тем, как он старается. И меня распирает от гордости. Вот он – мой малыш. Моё будущее. Я покажу тебе весь мир, дам защиту от всех невзгод. Я всегда буду рядом, сынок.
Через полчаса я кладу ребенка на столик, меняю подгузник и надеваю на него белый боди с длинным рукавом и милую белую шапочку. Ярик похож в ней на гномика, и поэтому я улыбаюсь. Заворачиваю его в одеяльце с вышивкой, которое подарила мама, и начинаю ходить из угла в угол, покачивая малыша на руках.
Мы ждём выписку. Для Виктора это простая формальность, бумажка. Если захочет, он заберёт меня отсюда без всяких документов, стоит только захотеть. Но я ещё не привыкла к тому, что деньги решают всё, и моё воспитание не даёт мне решительности поторопить медработников. Я говорю мужу, что собираюсь, и он упрямо ждёт нас в холле.
И вот заветная бумага у меня на руках. Я передаю сына сотруднице клиники, быстро переодеваюсь
Моё сердце колотится, словно бешеное.
Я ужасно волнуюсь, когда вижу мужа. Он в белой рубашке и строгих брюках – только что из деловой поездки. На его лице проглядывает щетина, а глаза сияют от счастья. В руках огромный букет красных роз. Виктор целует меня, протягивает цветы, и сотрудница клиники торжественно вручает ему сопящий свёрток.
Я прижимаю цветы к груди и с волнением наблюдаю за тем, как муж рассматривает нашего сына. По его лицу невозможно понять эмоций, поэтому меня начинает слегка лихорадить. Кажется, Вик в шоке, и ему трудно дышать.
У меня кружится голова, и я вгрызаюсь в щёку изнутри, чтобы не потерять равновесия. В этот самый момент супруг поднимает на меня взгляд, полный слёз, и дрожащим голосом говорит:
– Он прекрасен. – Трясёт головой, снова смотрит на сына и бормочет. – Прекрасен, господи, он – копия ты, Полин.
Я прерывисто выдыхаю и поправляю уголок одеяла с вышивкой. Прислоняюсь к плечу Виктора и закрываю глаза. Теперь мы втроём, и пусть так будет всегда. Больше нам никто не нужен. Я уговорю мужа уехать из этого города, и всё останется позади.
– Домой? – Спрашивает Вик, целуя меня в макушку.
– Домой. – Киваю я.
Охранник открывает перед нами дверь, и мы спешим к большому черному седану, припаркованному прямо у входа. С неба накрапывает дождь.
Через полминуты мы отъезжаем от здания клиники. Ярослав спит в люльке, установленной на заднем сидении. Рядом мы с Виком, по обе стороны от него. Муж не может оторвать взгляда от сына: сидит, склонившись над ним, и улыбается, разглядывая его черты. А я медленно погружаю нос в шикарный букет и глубоко вдыхаю аромат роз. Нежные лепестки приятно щекочут лицо.
– Ты всё уладил? – Спрашиваю я, выныривая из сладкого запаха цветов.
– Кажется, да. – С сомнением отвечает муж. Он тянется и берёт меня за руку. – В любом случае, я уже сказал Марку, что категорически против сделки с испанцами. Они - опасные люди, и могут оставить нас ни с чем. Лучше не рисковать и остаться при своём.
– Когда ты сказал ему? – Осторожно интересуюсь я.
Вик поглаживает мою руку.
– Вчера.
– И что он?
Муж нервно рассмеялся.
– Рвал и метал. Он считает меня безумцем, Полин. – Виктор печально усмехается и трясет головой. – Да как обычно. Но мне плевать, что он обо мне думает. Главное – это вы с сыном.
– Марк грезит богатствами, и он не отступится. – Встревожено говорю я.
– Это наше общее дело, и такие серьёзные вопросы решаем мы оба, поэтому Марку придётся со мной считаться. – Твёрдо говорит Вик.
– Конечно. – Я прячу взгляд.
Мы оба знаем, что Марк не смирится. Он чёртов псих, готовый пойти на всё, чтобы осуществить то, что задумал, и получить то, что, как он считает, ему принадлежит. А мы для него лишь кость в горле – единственные, кто мешает единолично управлять капиталами фирмы. И это меня пугает.