Мой властелин

Браун Вирджиния

Она могла лишь молиться за Джудит.

Когда они вернулись в деревню, Подсолнух принесла из типи большой рулон хлопчатобумажной ткани, встала на колени и положила его Деборе на руки. Она избегала взгляда Деборы, когда объясняла, что от нее требуется. Дебора поняла, что должна сшить платье. Ткань была мягкой, Дебора продела нитку в длинную иглу и взялась за дело. Стежки были маленькими, швы аккуратными. Шить ее научили в детстве, но ей и во сне не могло присниться, что она будет этим заниматься в деревне команчей.

Почти всю неделю Дебора провела за шитьем,

хотя Подсолнух время от времени выносила игру, в которую играли с помощью палок и одеяла. Дебора поняла, в чем смысл игры. Надо успеть первым дотронуться до шила — инструмента, использовавшегося для того, чтобы колоть то место, где прячется жирный зверь, а прятался он повсюду вокруг одеяла. Места были размечены, а палочки кидали, чтобы установить количество полученных очков. Деборе понадобилось почти три дня, чтобы освоить правила. Она пребывала в мрачном настроении, что очень веселило остальных игроков. Но тяжелее всего Деборе было ночью. Она часто чувствовала на себе взгляд Ястреба. Он не избегал ее, но и не искал с ней встреч. И все же она знала, что он не оставил ее в покое. Он просто ждал.

В тот вечер Дебора с Подсолнухом сидели возле типи Ястреба. Дебора заметила, что в центре деревни собираются мужчины. Там что-то происходило. Мужчины были возбуждены, громко смеялись, болтали.

Ястреб стоял немного в стороне, лицо его оставалось непроницаемым и неподвижным, словно вырезанным из камня. В свете костра оно казалось Деборе особенно красивым. Неужели она потеряла голову, как говорит Джудит. Но как она могла полюбить команчи? Ведь он насильно увез ее из родного дома, сделал пленницей, обреченной на мучения, он — враг. Однако Дебора так не думала, хотя понимала, что он никогда не войдет в ее мир, а его мир останется для нее чужим.

Желание бежать усиливалось с каждым днем. Надо успеть, пока Ястреб не овладел ею. Его пылавший огнем взгляд говорил о том, что этот день уже близок, что он больше не будет ждать.

Возбуждение в деревне росло. Команчи потрясали оружием, лошади гарцевали, вздымая облака пыли. Дебора уловила несколько уже понятных ей слов.

Kwuhupu. Nabitukuru. Sikusaru. Этих слов было достаточно, чтобы она содрогнулась. Пленники. Война. Воровство. Команчи собирались совершить очередной набег. Опять пострадают ни в чем не повинные люди. А она ничем им не может помочь.

Ощущая горе, Дебора встала. Подсолнух взглянула на нее с беспокойством.

— Ni?yusukaitu? — проговорила девочка.

Дебора беспомощно уставилась на нее. Та тоже встала, на ее симпатичном круглом личике было выражение обеспокоенности.

Как будто в растерянности, Подсолнух дотронулась до руки Деборы успокаивающим жестом и пробормотала что-то, что Дебора не расслышала.

— Я… я сожалею, — произнесла Дебора, — я не понимаю.

Она пожала плечами, чтобы объяснить свои слова, а потом снова взглянула мимо Подсолнуха на мужчин. Кто-то из них начал бить в барабан, ритм заставил мужчин пуститься в пляс.

Они выкрикивали что-то и завывали, произнося нараспев непонятные слова. Сутулый старик в маске бизона вышел из-за типи и запел высоким

голосом, все умолкли и стали прислушиваться. Дебора вздрогнула. Старик размахивал большой трещоткой, сделанной из тыквы, и еще одной, сделанной из шкуры и кости. Его грудь была обнажена, гамаши закрывали костлявые ноги.

На гамаши были нашиты звериные головы, змеиные трещотки, шкуры и когти.

Она заметила, что команчи относились к нему с большим уважением, даже благоговением. Сделав круг в середине деревни, он замолчал и поднял косматую голову. Его голос, доносившийся из покрытого волосами черепа бизона, звучал зловеще. Произнесенные им слова произвели на собравшихся, сильное впечатление. Раздались одобрительные возгласы, но тут же наступила тишина.

Подсолнух, стоявшая рядом с Деборой, что-то испуганно произнесла, но Дебора не поняла. Что, интересно, сказал старик? Может, он их чем-то напугал?

Она поискала взглядом Ястреба и увидела, что он как-то странно на нее смотрит, а губы его плотно сжаты.

Тут она заметила, что на нее с любопытством смотрят еще несколько команчей. С любопытством и неприязнью. Даже враждебностью.

Она отступила на шаг и заметила, что Подсолнух отошла от нее и жестом зовет за собой. Дебора с гордо поднятой головой неторопливо последовала за девочкой. Она заметила, что старик что-то сказал, наверняка про нее.

— Kima, — быстро прошептала Подсолнух. Дебора прибавила шагу.

Добравшись до типии, обе почувствовали явное облегчение.

— Tsaa, — с улыбкой произнесла Подсолнух.

— Tsaa. Хорошо.

Деборе удалось изобразить легкую улыбку, но она продолжала следить за происходящим в лагере. На лице Подсолнуха отразилась тревога. Что-то явно случилось. Раньше Дебора не чувствовала такой враждебности. Что говорил старик в маске? Подсолнух принесла из типи недошитое платье и бросила Деборе на руки.

— Да, мне надо чем-нибудь заняться, отвлечься от происходящего, — взволнованно произнесла Дебора.

Теперь все взгляды были устремлены на Ястреба. В том числе и взгляд его отца. Белый Орел хотел знать, как сын отреагирует на слова старика. Ястреб был раздражен. Чего от него ждут? Что он будет все отрицать? Нет. Этого он не сделает.

Дебора — его пленница, его бледнолицая женщина, а сам он пока не ощущал себя здесь своим. Во многом благодаря ее влиянию. Это унижало и пугало Ястреба. Дебора и представить себе не могла, что оказывает на него такое воздействие. Почувствует ли он когда-нибудь себя членом племени?

Он хоть и вернулся, сердце его было не здесь. Он вернулся с намерением жить так, как живут они, стать их частью. Он не смог. Но его сердце не принадлежало и тому миру. Watsitu Pihi, старик, общавшийся с духами, назвал его Потерянным Сердцем. Старик прав. Но Ястреб не собирался признаваться в этом.

А теперь шаман заявил, что бледнолицая женщина, которую Ястреб держит у себя, принесет его племени несчастье. Ястреб и верил, и не верил в это.

Может быть, сама Дебора не принесет неприятностей, но то, что он чувствует по отношению к ней, — может.