Мой убийца

Спиллейн Микки

— Ну, вот вы их и схватите. Вы хоть знаете, кто они такие?

— Одного знаем, это Чарли Дэнси. Его частенько видели с гангстерами из Бруклина. А один из полицейских опознал его по фотографии разыскиваемых преступников, которую видел уже давно, и сообщил нам это имя за несколько секунд до смерти.

— Что же, меньше работы для вас.

Мак поднял чашку, отхлебнул кофе и снова поставил чашку на стол.

— Не больше, чем у вас, не так ли? — Он попытался скрыть улыбку. — И потом, еще кое-что...

— Что именно?

— Недавно я совершенно случайно был в кабинете

инспектора. Судя по всему, вы кому-то сильно навредили. По этому поводу уже пошли разговоры.

— Я еще этого не заметил.

— Какое-то время вы, видимо, и не будете замечать. Они ждут результатов вашей работы. — Мак откинулся на спинку кресла и потянулся в карман за сигаретами.

Но сигарет у него не нашлось, и он с упреком посмотрел на меня, поскольку я не предложил ему своих. — А как вообще идут дела?

— Пока я еще ничего почти не знаю. Вы же знаете, как это бывает. Я видел лишь Бенни Лоферта. Мак кивнул.

— Собственно, я и пришел к вам, чтобы поговорить об этом. Наши ребята сказали мне, что в том районе часто бывают Лоферт, Бимиш, Уилл Фатер и Стив Лютц.

— И все — высокооплачиваемые наемные убийцы?

— Угу. Все, кроме Лютца, снимали комнаты. Благодаря им квартал приобретает более благопристойный вид.

— Вчера вечером я поставил Лоферта к стенке и проверил, нет ли у него оружия.

— Да, мы об этом слышали. Сообщил дежурный полицейский. Вы уже познакомились с ним? Приятный парень, совсем еще новичок. Только что кончился испытательный срок. Посылает такие донесения, словно рассчитывает, что их будут читать грядущие поколения или сам президент. Он с удовольствием сообщил бы нам, сколько людей плюнули на тротуар в течение часа.

— Ничего, оботрется. Все мы были такими.

— Да... — Мак встал и взял свою чашку. — Но этих людей мы возьмем под контроль, и если что-то узнаем, то сразу вам передадим.

— О'кей! Большое спасибо за кофе.

Когда Мак ушел, я вновь уткнулся в бумаги. Рассортировал их, пометил каждую, а потом вызвал Кассиди, чтобы он раздал их соответствующим работникам. Покончив с этим муторным делом, я позвонил Марте и договорился, что мы встретимся в два часа. К этому времени она должна приготовить обед.

* * *

Воскресный день на улице — это день мира и спокойствия. Недельная битва достигла своего апогея в субботу вечером и ночью, а в воскресенье утром противники оттянули свои войска назад и освободили на некоторое время поле боя. Но следы битвы еще можно было заметить. Осколки пустых бутылок, поблескивающие на свету, пятна на стенах домов, которые остались после пьяных компаний, и опрокинутые бочки с отбросами, лежащие на боку.

Движения почти не было. Парни в воскресное утро обычно чувствовали себя неспокойно и поэтому, как правило, не играли на центральных улицах в футбол. Прогуливались лишь девчонки и девушки, пожевывая резинку и размахивая сумочками. В воскресный день они хотели казаться благородными, а парни пытались сойти за взрослых мужчин. И все это происходило на фоне грязных фасадов и вонючих подворотен.

В трех заведениях я осведомился насчет

Эла Ризе, и, когда мне ответили, что он еще не появлялся, я попросил передать ему, что я его разыскиваю, чтобы задать головомойку. В час дня бары были еще пустыми. И во всех трех барах шла утренняя уборка: пахло сыростью и мазью для натирки полов. Я намеками дал понять, что Ризе занимается наушничанием для полиции. В этом районе на такие вещи смотрят довольно косо, если не сказать больше. Теперь, во всяком случае, они должны будут играть со мной в мою игру. Я должен убедить их, что грубый и жестокий коп возвратился в родной район навестить девушку, которую знал с детства. И до тех пор, пока они мной не интересовались, мне тоже не было до них дела. Меня не интересовало, чем они занимались. Но если кто-нибудь осмелится встать мне поперек дороги, то берегись, братишка!

Они все это быстро поняли, поэтому я добился того, чего хотел.

Марта открыла мне дверь. Втянув носом аппетитные запахи, я понял, что здорово проголодался. На Марте было надето платье с юбкой-клеш и простые туфли, но выглядело на ней все великолепно. За обедом мы почти не разговаривали. А потом отправились в третьеразрядное кино и посмотрели фильм, который видели год назад. Около семи вечера поужинали в баре Смита, а потом снова пошли гулять по улицам, выпили немало пива, и наконец я проводил Марту домой.

Прошло всего два дня, а у нас все шло точно так, как и было запланировано. Слухи и сплетни текли быстрее, чем горные потоки, и, где бы мы ни останавливались, разговоры повсюду прекращались. В лучшем случае, если и говорили, то очень тщательно взвешивая слова, но все без исключения избегали встречаться со мной взглядом, и только по одной причине: я был копом. Пьяницы и нищие, встретив меня, смущенно улыбались и сразу же старались смыться.

По дороге к дому Марты мы встретили дежурного полицейского. Я его еще ни разу не видел, но он меня знал и приветствовал:

— Добрый вечер, лейтенант.

— Добрый вечер. — Я протянул ему руку. — Мак Бриссон сказал мне, чтобы я установил с вами контакт.

Он чуть покраснел и улыбнулся.

— Вот уж не думал, что он обо мне вспомнит. Он был одним из учителей в полицейской академии. Кстати, зовут меня Мак-Нейл. Хол Мак-Нейл.

— А это Марта Борлиг.

Он кивнул.

— Вас я часто видел, мисс Борлиг.

Я легонько ткнул ее в бок.

— Смотри-ка, а ты тут хорошо известна...

— Хватит шуток...

— В районе спокойно? — спросил я Мак-Нейла.

— Так, мелочь... Пару дней назад какой-то незнакомец напугал двух старушек. Говорят, что у него огромная борода странной формы и чудное лицо. На прошлой неделе была большая драка в двух кварталах отсюда и три семейные ссоры.

— Здесь трудно работать?

Он пожал плечами.

— Если тут действовать по инструкции, то ничего путного не добьешься.

— Что ж, это меня радует... Приглядывайте за моей дамой, договорились?

— Это приятное поручение, сэр, — улыбнулся он и отправился дальше, проверяя по пути ставни на ближайших домах и кивая людям, выглядывающим из окон.