Мой талисман

Романова Татьяна Геннадьевна

– Видела, какой у нас дядя! Он – дипломат, служит в нашем посольстве в Лондоне. Мама к нему ездит каждый год, а нас не берет. Дядя сказал, что велит ей взять нас с собой в следующем году, – важно заявила Натали.

– Вот там мы и оденемся, – мечтательно протянула Мари, – ты не представляешь, какие он платья нам привез. Пойдем, посмотришь.

Ольга ясно отдавала себе отчет, что находиться в одной комнате с этим златоволосым божеством она долго не сможет. Поэтому предложение подруг было очень своевременным. Она согласилась, и девушки повели ее в свои комнаты. Платья действительно были роскошными. Каждой из племянниц князь Сергей привез по три платья. Все

они были нежных девичьих оттенков. Тонкий шелк и муслин были собраны в красивые мелкие складочки, и все наряды были изящно вышиты. Чаще всего это была однотонная гладь или несколько подобранных в тон пастельных оттенков, иногда отдельные детали оттенялись золотой нитью.

– Ох! До чего красиво, – согласилась с подругами княжна. – Вы, наверное, выглядите как принцессы!

– В таком платье любая девушка будет принцессой, – пожала плечами Мари, – попробуй, надень одно из Наташиных платьев, вы ведь одного роста – ты себя не узнаешь.

– А давайте все оденемся в новые платья, – предложила Натали. – Вы ведь останетесь на обед? Будем сидеть за столом, как взрослые дамы.

– Тогда уж и прически нужно сделать, – подхватила ее идею Мари, – выйдем к столу, как на светский раут.

Ольга с сомнением посмотрела на свою косу и муслиновое платье в мелких зеленых веточках, но согласилась. Она просто не могла допустить, чтобы красавец-князь счел ее деревенской простушкой. Может быть, в красивом наряде он заметит ее, а не будет считать предметом мебели. Княжна тряхнула головой и уселась на стул перед зеркалом, куда ее пригласили подруги.

– Я думаю, что Холи больше всего пойдет белое платье, – задумчиво протянула Мари, как будто в первый раз разглядывая каштановые волосы подруги и ее большие миндалевидные глаза густого и насыщенного серого цвета.

Этот серый цвет был на удивление изменчивым. На солнце глаза Ольги начинали отливать синевой, в помещении становились темными и бархатистыми, а когда княжна сердилась, что, правда, было очень редко, они светлели, делаясь почти голубыми. Подруги в четыре руки расплели толстую каштановую косу девушки и расчесали ей волосы. Выпущенные на свободу пряди сразу начали закручиваться в локоны.

– Какая ты счастливая, Холи – у тебя волосы сами в локоны закручиваются, с папильотками всю ночь спать не нужно, – вздохнула Натали, посмотрев на свои густые, но совершенно прямые светлые волосы.

– Зато ты – блондинка, значит, ты – нормальная красивая девушка, – возразила княжна, – а я ни блондинка, ни брюнетка.

– Каштановые волосы – тоже красиво, – не согласилась польщенная Натали, – давай мы тебе все волосы разберем на локоны и прихватим их белой лентой.

Они старательно расчесали волосы Ольги и закрутили их в множество локонов, потом подняли эти шоколадные спирали и завязали их на затылке широкой белой лентой. Прическа получилась почти взрослой. Поднятые вверх волосы сделали юное лицо княжны строже и подчеркнули гордую посадку ее головки на плечах, а масса каштановых локонов, закрывающих лопатки, оттенила изящную линию длинной шеи и великолепную форму плеч, которая уже проступала сквозь детскую угловатость начинающей взрослеть девушки.

Потом причесали Мари и Натали. Обе сестры хотели взрослые прически с узлом на макушке и локонами на висках, но сделать их не сумели, пришлось им тоже ограничиться распущенными волосами, поднятыми лентами.

Потом пришел черед платьев. Обе подруги Ольги были светловолосыми, поэтому старшая выбрала светло-голубое платье, а младшая нежно-розовое. Когда Натали протянула княжне белое шелковое платье, та даже

не поверила, что сможет надеть это чудо. Белый струящийся шелк под грудью красиво переплетали светлые золотистые ленты, а по подолу платья такими же нитками была вышита кайма с простым повторяющимся узором.

– Это греческий орнамент, – объяснила подруге Мари, – а платье сделано как греческий хитон. Так что – будешь у нас гречанкой.

– Точно, и цвет волос у тебя подходящий, – обрадовалась Натали.

– Все, можем идти в зал, – решила старшая из девушек и двинулась к выходу. Младшие последовали за ней.

Ольга шла по лестнице ни жива ни мертва. Неужели и сейчас, в этом изумительном платье князь Сергей ее не заметит? Но он заметил! То восхищение, с каким молодой человек смотрел на Ольгу, спускающуюся по ступеням, спутать с другим чувством было невозможно. Княжна уже видела это выражение в глазах молодых соседей, но впервые так смотрел на нее взрослый, сильный и очень красивый мужчина. У Ольги закружилась голова, ее бросало то в жар, то в холод, она не знала, куда спрятать глаза, но ни за что на свете не хотела бы отказаться от этого волшебного теплого взгляда.

– Дядя, какие прекрасные дамы будут сегодня украшать наше общество! – весело сказал князь. – Позвольте мне проводить этих красавиц к столу!

– Да уж, веди наших овечек за стол, – поддержал племянника Николай Александрович.

Он предложил руку Опекушиной и направился в столовую.

– У меня только две руки, а красавиц три, – в притворной растерянности развел руками Курский. – Как же мне быть?

– Выбирайте самую красивую, – расхрабрилась Мари, – мы не обидимся.

– Но это невозможно! – улыбнулся князь Сергей. – Вы все очень красивы, и каждая красива по-своему.

– Тогда ведите Холи, она – гостья, – благородно предложила Натали, подозревавшая, что самая красивая из них тоже княжна Черкасская, но не стремившаяся услышать это из уст молодого дяди.

– Прошу вас, Ольга… – запнулся князь Сергей, которому не сообщили отчества девушки. – Простите, но барон не назвал ваше отчество.

– Ольга Николаевна, – доложила Мари и подтолкнула подругу к дяде.

Ольга шагнула вперед, положила руку на черное сукно рукава своего кавалера и подумала, что это счастье не может продлиться долго, слишком уж все случившееся было необыкновенно. Князь Сергей повел ее в открытые двери столовой, а за ними, тихонько хихикая, шли ее подруги. Барон и Опекушина уже сидели за столом. Кавалер подвел Ольгу к стулу, стоящему справа от барона Тальзита, усадил ее, а сам сел рядом. Мари и Натали, весело перешептываясь, уселись рядом с тетушкой Ольги. Барон дал знак, и слуги начали подавать блюда.

– Есть новости от графини Апраксиной? – спросил Тальзит, обращаясь к Марии Ивановне.

– Я получила письмо из Москвы, что графиня решила остаться там, – ответила Опекушина, – девочки, слава Богу, здоровы, Евдокия Михайловна тоже, они все передают вам привет и просят писать им на адрес дома Апраксиных в Колпачном переулке.

– Отлично, хотя мне пока сообщить им нечего, об Островском с тех пор ничего не слышно – видимо, уехал. Я думаю, что если так дело пойдет, они смогут вернуться через пару месяцев, – заметил Николай Александрович, потом, увидев недоумевающий взгляд племянника, объяснил: – Графиня Апраксина – тетушка моих крестниц Дашеньки и Оленьки и их сестры Лизы. Сейчас она со старшими девочками уехала, потому что один наш сосед, который взялся ухаживать за Долли, оказался преступником. Его сейчас ищут власти, а графиня увезла племянниц, опасаясь скандала.