Мой сын маг
Шрифт:
Неожиданно Савл обернулся и вытащил из кармана маленький серый шарик, испещренный крошечными дырочками.
— Возьми хотя бы одну из моих раций! Сможешь позвать меня на помощь, если что. Хоть заклинанием помогу!
— Спасибо, дружище, но мне придется действовать инкогнито, — улыбнулся Мэт и накрыл рукой талисман на ладони Савла. — Если на мне будет висеть этот шарик, который ни с того ни с сего начнет разговаривать, боюсь, меня здорово напугаются крестьяне или воины.
Савл молчал и сверкал глазами. Он терпеть не мог, когда кто-то оказывался умнее его.
— Понимаешь,
— Ну ладно, ладно! Но только... хотя бы приглядывайся к лужам время от времени, хорошо? Если больше никак не удастся, буду передавать тебе новости таким образом.
— Договорились. — Мэт протянул другу руку. — Люблю время от времени глянуть на свое отражение.
Савл вздрогнул, но крепко пожал руку старого товарища. Наконец войско выехало из замка и спустилось по подъемному мосту. Впереди ехала королева, рядом с ней — лорд Маг и его отец. Савл, Анжелика и Химена стояли на крепостной стене и махали руками.
Походные костры расположились, пятью кругами. Шатер королевы стоял в самой середине. Алисанда сидела в шатре и пыталась сосредоточиться, пустить в ход интуицию, гармоничную связь между монархом и людьми, правителем и страной.
— Мне ненавистна эта мысль, — неожиданно призналась Алисанда Мэту, — но все же я уверена: нужен авангард, маленький отряд, который должен идти впереди войска и готовить для него дорогу, и что возглавить этот отряд должен ты, ибо больше никому не добиться успеха.
Мэт выпрямился, глаза его блеснули. Он так и не привык к тому, что, когда Алисанда настраивается на монарший лад, она признает чужую правоту. Правда, она не призналась в том, что была не права, и тем более не призналась, что был прав он, но того, что она сказала, было вполне достаточно.
— Я улизну так, что меня никто не заметит, — пообещал Мэт.
— Я бы и сама отправилась, но...
— Я все понимаю, — заверил жену Мэт. — Ты монарх, и, кроме тебя, войско ни с кем не пойдет. Без тебя воины не будут так сильны.
— Я отправила гонцов в Аллюстрию и Латрурию с просьбой оказать нам помощь. Уверена, Фриссон вышлет войско. Думаю, поможет и король Бонкорро, хотя я в нем несколько сомневаюсь. — В ее душе шла борьба между долгом и чувством. Победило чувство. На глаза Алисанды навернулись слезы. — О, мой любимый! — вскричала она. — будь осторожен! Если я тебя потеряю, я не представляю, как смогу жить дальше!
Она протянула руки к Мэту, он бросился к жене и обнял ее.
Через несколько часов Мэт выскользнул из королевского шатра. Стражники выпрямились, вздернули алебарды, но Мэт приветственно поднял руку, и они приняли стойку «вольно». Удаляясь в темноту, Мэт всеми силами убеждал себя в том, что стражники столь же бдительны по отношению к тем, кто пытается войти в шатер королевы.
Луна стояла высоко, только она и озаряла лагерь. Походные костры были затушены. Воины крепко спали в шатрах. Мэт остановился около телеги с провиантом, дабы наполнить дорожный
Мэт замер — нервы на пределе. Рука его легла на рукоять меча. А потом он разглядел пышные усы и облегченно вздохнул.
— Папа! Ты у меня лет пять жизни отобрал, не меньше!
— Ничего бы не желал тебе так сильно, как вечной молодости, — хмыкнул Рамон. — Неужели ты думал, что тебе удастся улизнуть из лагеря без меня, сынок?
— Откуда ты знал? — обиженно поинтересовался Мэт.
— Как — откуда? Да ведь ты проделал то же самое, когда тебе стукнуло пятнадцать — удрал из дома, когда тебе положено было сидеть за уроками!
Мэт вспомнил.
— Точно. Я тогда рванул на ярмарку. Боялся «чертова колеса», вот и решил всем доказать, что на самом деле я вовсе не трусишка.
— Ты мне так потом и сказал, — кивнул Рамон. — Кроме того, от меня не укрылось, что между тобой и твоей милой супругой какая-то напряженность, вот и решил, что ты непременно сделаешь все, чтобы защитить ее.
— Угу, — буркнул Мэт. — В конце концов она нацепила корону вместо чепчика замужней женщины и велела мне отправляться в путь. — Мэт решил, что с отцом лучше говорить без утайки. — Только теперь я уже не сомневаюсь в собственной храбрости, папа. Я посвящен в рыцари, а ритуал этот магический.
— Не сомневаюсь, что это так и есть. Знаешь, даже в нашем мире подобные ритуалы сопровождаются хотя бы символической магией и именно для этого предназначены. Я прожил три месяца на островах Парри — те еще были деньки, я тебе доложу, но все закончилось принятием присяги, и тогда я понял, что стал настоящим моряком. Более того, я понял, что стал мужчиной. — Отец похлопал Мэта по плечу и поднял мешок. — Вот так и ты, пройдя ритуал посвящения, знаешь, что теперь ты — настоящий мужчина.
Ну пошли, пора.
— Мы с тобой всегда были мужчинами, — тихо проговорил Мэт, вдел руки в лямки мешка, и они с отцом зашагали по притихшему лагерю, миновали дозорных и скрылись в темноте.
Пройдя ярдов пятьсот, они вышли на озаренную луной дорогу, и тут путь им преградило нечто огромное. На них сверху уставились алые рубины глаз. Спина чудовища была увенчана зубчатым гребнем.
— Берегись! — крикнул Рамон, пригнулся и выставил перед собой копье.
— Кто этот столь нелюбезный человек, лорд Мэтью? — прогремел утробный голос. — И с какой стати он пытается уколоть меня этой булавкой?
— Он всего-навсего пытается защитить своего детеныша — то есть меня, — пояснил Мэт. Горящие глаза вытаращились.
— Он? Слушай, я только сейчас разглядел кое-какое сходство. Так это и вправду твой предок по мужской линии?
— Совершенно верно. Стегоман, познакомься с моим отцом, Рамоном Мэнтрелом. Папа, это мой друг Стегоман. Он дракон.
— Никогда бы не догадался, — фыркнул Рамон и поклонился Стегоману. — Очень рад познакомиться.
— Я тоже очень рад, — отвечал дракон. — Вы можете гордиться своим сыном, госпожа Мэнтрел. Он воистину благородный человек. Вы его хорошо воспитали.