Мой спаситель
Шрифт:
Эта женщина явно сошла с ума.
— Это самая лучшая английская шерсть, которую вы когда-либо видели, — сообщила она ему. — Она сплетена в фламандском стиле и окрашена редчайшей краской, привезенной из Италии. Больше нигде невозможно отыскать такой оттенок синего... почти нигде. — Она как-то странно смотрела на него. Потом встряхнула головой, словно опомнившись, и закончила уже более прохладным тоном:
— Но, разумеется, вам это неинтересно. — Она порылась в кожаном кошеле, висевшем у нее на поясе, и выудила оттуда крошечную монетку. — Вот вам за беспокойство, —
Посчитав, что этого ему достаточно, она аккуратно свернула свою чертову ткань и одарила его очаровательной улыбкой. Кивнув на прощание, девушка повернулась и направилась обратно к конюшням.
Глава 2
На мгновение Дункан оцепенел от ярости. Затем он схватил монету, сунул кинжал за пояс и встал на колени.
Куда только смотрели его глаза, ведь он выставил себя на посмешище. Нет, поправил он себя, это она выставила его на посмешище. Она позволила ему рисковать здоровьем и жизнью ради какого-то куска ткани. Более того, горожане, его горожане, украдкой посмеивались над ним, перешептываясь и пряча улыбки.
Он с трудом дополз до твердой земли, выпрямился и протиснулся сквозь кольцо зрителей. Глядя поверх голов торговцев, он сразу же заметил девушку, удалявшуюся легкой походкой, беззаботную, как птичка.
Сунув монету, которой она его отблагодарила, в грязную ладошку первого попавшегося беспризорника, он последовал за ней. Должно быть, его глаза столь красноречиво отражали бушевавшую в душе ярость, что прохожие поспешно уступали ему дорогу.
Не подозревая о разгневанном преследователе, Лине с легким сердцем спешила к рядам, где расположились торговцы шерстью. Она поздравила себя. Вновь она оказалась победительницей. В очередной раз она справилась со взрывоопасной ситуацией с достоинством настоящей леди.
По крайней мере она ощущала себя леди. До того момента, когда кто-то грубо схватил ее за рукав накидки и так резко развернул, что она вновь едва не потеряла свою драгоценную ткань.
Она увидела сапфировые глаза, полные ярости, и испуганно ойкнула. Еще никогда ей не доводилось видеть такой неприкрытой ярости, обращенной, к тому же, на нее. Даже в черных глазках-бусинках Эль Галло она не приметила такого бешенства.
— Дамочка, — выпалил цыган, — мне кажется, вы мне кое-что задолжали.
Ее страх сменился отвращением и даже презрением. Наверное, ей следовало быть умнее и догадаться обо всем с самого начала. Мужчины, подобные этому цыгану, всегда и всем недовольны. Отец предупреждал ее об этом. Если вы даете крестьянину одну монету, он тут же протянет руку за второй. С содроганием она взглянула на грязное пятно, которое этот мужчина оставил у нее на рукаве, и тяжело вздохнула.
— Полагаю, я ошиблась, ожидая встретить рыцарское достоинство у представителя низшего класса, — надменно произнесла она. — Я дала вам фартинг, и это все, что я намереваюсь вам дать.
— Фартинг! — проревел цыган, чем привлек нежелательное внимание проходивших мимо торговцев. Одарив
Она спокойно смотрела в эти разгневанные голубые глаза. Для крестьянина он был непозволительно красив, решила она, или, во всяком случае, должен быть красив под всей этой грязью и лохмотьями...
Она нахмурилась, а потом ухмыльнулась.
— Вероятно, вам стоит купить себе новую бороду.
Руки цыгана непроизвольно взлетели к бороде, вернее, к тому, что осталось от его накладной бороды. Когда он обнаружил, в каком плачевном состоянии она пребывает, то злобно сорвал ее.
Лине поморщилась — наверное, ему стало больно. Мужчина выругался, швырнув бороду в грязь и растоптав ее каблуком, словно это была какая-то волосатая противная гусеница.
Больше она не могла сдерживаться. Глядя на его перепачканное грязью лицо, сердитые глаза-щелочки, она неприлично громко расхохоталась. Шляпа цыгана куда-то исчезла, а некогда роскошные волосы были перепачканы грязью. Плащ сбился назад, а на плече его простой льняной туники зияла огромная прореха. К ее неудовольствию, сквозь дыру были видны прекрасные мышцы, ритмично сокращавшиеся в такт его дыханию.
— Пойдемте со мной, — повелительно рявкнул он, понимая, что их перебранка привлекла пристальное внимание торговцев.
Он развернулся и зашагал прочь, вероятно, не сомневаясь в том, что она последует за ним. Она же не двинулась с места, наблюдая за удаляющейся фигурой с насмешкой и презрением. Этот мужчина явно привык повелевать, потому что ее упрямое нежелание подчиниться ему привело его в ярость. Он резко развернулся, сжав губы в зловещей ухмылке, подошел к ней. Неожиданно, как атакующая змея, он выхватил у нее из рук драгоценную шерсть. Широко осклабившись, он принялся раскачивать сверток у нее перед глазами, поддразнивая ее.
— Нет! — выдохнула Лине и предприняла неудачную попытку вновь завладеть тонкой материей.
Цыган вовремя отдернул руку, гнусно скалясь над ее безуспешными стараниями.
— Пойдемте со мной, — повторил он.
Она поклялась, что ему придется гореть в аду за свое поведение. Она уже готова была закричать и призвать на помощь власти. Но последнее, чего ей хотелось, — это привлекать внимание других членов Гильдии, взывая о помощи. Только не сейчас, только не в первый год ее самостоятельной жизни в качестве торговца шерстью. Бормоча под нос проклятия, она последовала за ним. Они покинули ярмарку и углубились в близлежащий лес.
Деревья заглушали ярмарочный шум, но Лине знала, что ее сотоварищи по Гильдии услышат ее, если ей понадобится помощь.
— Теперь я могу получить обратно свою ткань? — спросила она настолько вежливо, насколько могла.
— Только после того, как я получу свою плату, — отозвался цыган, небрежно перебросив шерсть через грязное плечо.
Она прикусила губу, сдерживаясь из последних сил.
— Я дала вам фартинг, — ядовито заметила она. — И больше от меня вы ничего не получите, грязный мошенник.