Мой Север
Шрифт:
Как я уже говорил, у моей тяжелой кавалерии еще не было кирас. Но у всех были металлические доспехи: бахтерцы, наручи, поножи и шлемы с наносником и бармицей. На два взвода я набрать таких доспехов смог. Также у каждого было особое седло, необычное для местных, с высокой спинкой.
У кирасиров на тренировках я «затачивал» следующие навыки: «молоток» (чередующийся удар и отход, можно несколькими шеренгами по очереди); против пик кирасиры тренировались наносить удар под углом, загибая пики в сторону; в наиболее простых случаях (неглубокое построение противника или вовсе отсутствие строя) я тренировал использовать «натиск».
Уланы с их кожаными доспехами, более мелкими лошадьми и низкими седлами, тренировались мной для разведки, сторожевой службы, преследования врага и т. п. Пока же, из-за малого количества кавалерии, их приходилось иногда использовать и в строю кирасир. Я старался, как сейчас, ставить их либо внутрь строя, либо запускать второй волной.
— За мной! — коротко скомандовал и тронул Князя.
Шагом, потом рысью я начал набирать ход. За мной молча, выдавая себя только гулким топотом копыт, шла моя кавалерия. Небольшой отряд из двух десятков человек, но тилинкитам сейчас мало не покажется.
Принял влево, ближе к уже занявшей позицию карробалисте, выходя из-за спин своих копейщиков, и выбрал подходящий угол атаки. Хр-хр-хр-хр-хр… захрустел за спиной стреломет. Враг все ближе…
Я стал переводить коня в галоп. Князь вывернул шею, скосив на меня наливающийся кровью глаз. Глянул, как будто бы проверяя, так ли он понял своего седока, и ускорился, переходя в аллюр «три креста». Я опустил копье, натянув ремни тока, и выцеливая противника. Сейчас… Нааа!!!!
Копье легко прошило доспех тилинкита, нанизывая его, как жука на булавку. Хлопнули рвущиеся ремни тока, и я выпустил из рук древко, оставляя копье в теле варвара. Тут же потянул из ножен притороченную слева к седлу шашку.
Князь — красавец! Пока я выхватывал клинок, он как таран сносил всех на своем пути. А одного особо ловкого тилинкита, выскользнувшего из-под копыт, молниеносно укусил за шею. «Пролетая» мимо, я успел заметить, как тот выронил палицу и, схватившись за горло, рухнул на траву. Охренеть! Надо будет проверить, может Князь плотоядный?! Ха-ха-ха-ха! Возбуждение боя всецело охватило меня.
— ТшДАЦ!!!! — услышал за спиной грохот сработавшей карробаллисты. Молодцы! Просто молодцы!
Мы уже прорвались сквозь вражескую толпу. Я оглянулся на своих воинов. Они молча выстраивались за мной привычным клином. Мало у кого остались копья, только у трех-четырех уланов. Я улыбнулся и снова развернулся к наседающим на моих копейщиков тилинкитам.
— Пошли! — я указал шашкой на уже потрепанный фланг северных варваров и тронул своего коня.
Разметав остатки тилинкитов, пытающихся охватить наш левый фланг, я остановил свой отряд и окинул взглядом поле боя. Мой конный отряд, на первый взгляд, был цел. Копейщики уверенно держали строй, а стрелки методично отстреливали атакующих, похоже из последних сил, тилинкитов.
— Труби атаку копейщикам, — отдал я команду сигнальщику и тот поднес к губам сигнальный рог.
— Вууу-вууу! Вуу! Вууу-вууу! — пронесся над полем боя рев сигнального рога.
— Ииииииии! Хууу!!!
Строй моих воинов разом шагнул вперед, нанося одновременный удар копьями. Тысячи раз повторенное на тренировках упражнение. Атака строя копейщиков. Неторопливая, очень неторопливая, но неумолимо смертоносная атака.
—
Выложившиеся в ноль в безумном натиске, тилинкиты сначала подались назад, а потом не выдержали и побежали. Редкое зрелище, даже для меня. За эти три круга, много раз гонявшего и разнообразных разбойников, и тилинкитов. Но если с разбойниками обычно проблем не было, то северные варвары дрались зло и упорно, практически никогда не показывая спину. Сегодня я ее увидел.
— Айдан! Твой выход, — обратился я к командиру улан. — Сдохнуть должны все!
Айдан весело хлопнул кулаком по груди и обернулся к своему отряду:
— За мной!
Уланы рассыпались в одну линию и бросились за убегающими тилинкитами. Оставшиеся со мной кирасиры уставились на меня глазами больного спаниеля.
— Ладно, ладно, — я не сдержался и захохотал. — Вперед!
Тяжелые кавалеристы с улюлюканьем бросились вслед за уланами.
Глава 2
Глава 2. Цветань, 527 круг Н.Э.
Ко мне пришли тилинкиты. Не те, чьи головы сейчас лежат кучей на берегу удобной бухты под Бабайками. С теми я закончил четыре дня назад. После разгрома на дороге к Оряхово, мы вырезали всех, кто попытался сбежать после боя. Основную массу посекли уланы, небольшую часть, которая попыталась затеряться в лесу, помогли загнать пластуны.
В это время я оставался на поле, где мы одолели объединенный отряд трех родов северных варваров. Как не хотелось принять личное участие в добивании врага, но, как говориться, наступил на горло своей песне. Надо было проконтролировать оказание помощи раненым, подготовить к перевозке своих убитых (а их, к сожалению, было немало, в основном — копейщиков), собрать трофеи, избавиться от трупов тилинкитов. Их догола раздели, собрав трофеи, и в болото побросали. В общем, забот хватало и мне приходилось заниматься тем, чем надо, а не тем, чем хочется. Доля командира, эхх…
По информации, полученной от гонца, я знал, что на охрану байдар тилинкиты оставили десяток воинов. И сначала хотел взять с собой в Бабайки только конный отряд, а остальных завернуть домой, но потом решил перестраховаться. А вдруг за это время еще какая-то сволочь пришла? Будет обидно: прийти, чтобы уничтожить десяток моржовых вонючек, а наткнуться на лагерь из полусотни воинов.
Мне такого не надо. Лучше быть живым параноиком-победителем, чем мертвым безалаберным смельчаком. После того, как Гавейн оказал помощь раненым, я приказал уложить их на повозки. На другие телеги загрузили тела убитых товарищей, трофеи и под охраной половины здоровых и легкораненых бойцов отправил их в село.
Старшим с ними послал командира стрелков Колояра. Он поймал стрелу правым бедром, так что тащить его к побережью было бессмысленно. Отправил домой и лекаря, и карробаллисту. Остальные пошли со мной. Пошли практически налегке. Взял только одну повозку. Она нужна была, чтобы заполнить ее отрубленными головами тилинкитов, а на обратном пути — трофеями, что мы соберем с оставленной у байдар охраны.
Что? Не гуманно головы трупам рубить? Кощунство в отношении погибших? Так я давно говорю: я не паладин в белых одеяниях. Пришли убивать моих людей и разорять мою землю? Готовьтесь сдохнуть! И радуйтесь, если в бою, а не сев жопой на кол.