Мой самый-самый...
Шрифт:
– У тебя всё хорошо? – теряюсь уже в догадках.
– Да, всё отлично.
«Тогда какого хрена?» - хочется мне рыкнуть в ответ. Но я только шумно выдыхаю, растирая занывший лоб и прикрывая глаза.
– Ну я рада, что у тебя всё «отлично», - цежу, поджимая губы. И так и тянет на этом сбросить вызов.
– Лиз, не обижайся, - несется в ответ.
О, сколько раз я это слышала…
Такая усталость накатывает, что хочется по полу растечься. Это же Саша…Ну вот чего я ждала. Чему удивляюсь? Нечему. Всё как обычно. Всё как всегда.
Обсудить,
Вот ему так надо и всё. А я не должна обижаться. Мне не на что. Подумаешь, задержится еще на почти три недели, захватив половину праздников и даже не объяснив. Уши закладывает от поднимающегося давления, виски начинает ломить. Роняю голову на подставленную ладонь, уперев локоть в стол. Да пошло оно всё…
Пусть таскается, где и сколько хочет.
– Кис, ну что? Я беру вам билеты на восьмое?
– Бери, - равнодушно отзываюсь.
Все равно шестидесятилетие бабушки детям и мне не пропустить.
– Хорошо, - Сашка будто с облегчением выдыхает в трубку. Похоже, решил, что всё, эту кочку проскочил.
А у меня уже просто нет сил ему что-то объяснять. Я ведь обещала себе смириться с подобными его выходками, да? Вот сижу. Стараюсь…
– Кис…- по бархатному тону понимаю, что он улыбается.
– М? – отзываюсь нехотя.
– Помнишь, что у нас восьмого мая годовщина. Шестнадцать лет брака.
– Лютик, какие шестнадцать? Помнишь, мы развелись, - хмыкаю, не сдержав ироничный смешок.
– Это легко исправить, - совершенно не смутившись, парирует Сашка, - Ладно, мне пора, я тебя люблю, детям и родителям привет. Пока.
– Пока…- бормочу и медленно убираю от уха трубку. В голове один мат.
53. Лиза
53. Лиза
Несмотря на все мои попытки, абстрагироваться от телефонного разговора с мужем не получается.
Настроение падает, толпа людей вокруг начинает тяготить, от искусственной улыбки ломит щеки.
И хочется домой, в квартиру моего детства, посидеть с мамой на кухне и выпить пару чашек чая, закусывая ажурными блинчиками, приготовленными на взбитом белке. Рассказать маме про Сашкино решение задержаться на Камчатке, может быть, попросить совет, послушать, как она меня успокаивает.
Забавно, пока я была от матери далеко, я совсем не нуждалась в родительском участии, не испытывала потребности делиться, отмахивалась от ее попыток поговорить более откровенно и даже просила пока ко мне не приезжать. Но, стоило оказаться в кольце нежных маминых рук, почувствовать ее мягкое успокаивающее тепло, и меня прорвало будто. Я теперь говорю и говорю с ней, не переставая. Выплескивая все, что накопилось за последние несколько месяцев. Или даже лет...
Вот и сейчас мне хочется вылить на маму всю свою смутную обиду на мужа и услышать в ответ ее уверенное и спокойное: "Все будет хорошо, Лиз, ничего страшного не произошло".
Но я обещала хотя бы недолго поприсутствовать на фуршете, и потому, вместо того, чтобы
Вокруг глубокая полутьма, подсвеченная синим, на сцене один из организаторов распинается в приветственной речи, между высокими круглыми столиками умело лавируют официанты, предлагающие закуски и шампанское в головокружительно высоких бокалах. Беру себе один фужер, пару тарталеток с икрой и останавливаюсь вместе с Егором и Файзулиным у первого свободного круглого стола - стойки.
К нам практически сразу подходит Юрий Андреевич из "Химпласта", у мужчин завязывается активный разговор. Спикера на сцене сменяет какая-то кавер - группа, вокалистка начинает красиво вытягивать бессмертную " Summertime" Гершвина. Люди вокруг шумят, оживленно болтая. А мне скучно. И хочется свалить...Кошусь на часы на экране телефона, и мысленно даю себе обещание, что еще двадцать минут и можно будет спокойно уходить. Полчаса вполне достаточно.
От нечего делать беру у проходящего мимо официанта еще один бокал игристого. К нам присоединяются еще пара мужчин, разговаривают в основном с Файзулиным, из-за музыки и шума вокруг мне мало слышно о чем. А потом эти двое новеньких и вовсе уводят с собой нашего коммерческого директора и мужика из "Химпласта".
Мы с Егором остаемся за столиком вдвоем. Переглядываемся, улыбнувшись. Чокаемся.
– За нас, - предлагает Чемизов.
Киваю. Делаю маленький глоток, чувствуя пристальный взгляд Егора на своем профиле. От этого шампанское царапает гортань, с трудом толкаясь вниз.
– Ты какая-то загруженная, Лиз, что- то случилось? – Чемизов подается ближе, касаясь плечом моего плеча. Этакая дружеская интимность.
Улыбнувшись, отодвигаюсь от него. Мой маневр, конечно, не остается незамеченным. Мы молчим, глядя друг другу в глаза. И я вдруг отчетливо понимаю…блин!
Как же Чемизов на Сашку моего похож.
Рост, телосложение, увлеченность определенным делом, которое он ставит на первое место, ведь такой молодой, а уже руководитель огромного учебного центра, упорство, чувство юмора, манера держаться, четко выраженная мужская грубоватая притягательность. Он правда практически его копия. Только моложе и полощеней что ли…
«Если бы Сашка был точно таким, а не лез в свои горы, он бы ведь мне больше подошел, да?» - эта мысль, как болезненный укол.
Меня даже передергивает, вдоль позвоночника бежит холодок. У судьбы извращенное чувство юмора - вот она мне под нос сует, казалось бы, идеального в моем представлении мужчину, а мне…не надо.
Зачем мне копия, пусть и улучшенная? Я до дрожи хочу свой неотесанный оригинал со всеми его загонами и недостатками. Я к ним привыкла, я их на самом деле люблю, потому что все эти зазубрины и трещинки и есть Сашка. Без них это был бы просто не он. А вот…Какой-нибудь «Егор».
– Лиз, если отвечать не хочешь, может просто потанцуем?
– Егор очаровательно чуть криво улыбается, накрывая мою ладонь, лежащую на столе, - Развеселю тебя так. Без слов.