Мой портфель
Шрифт:
Они давно поняли, что борьба коммунистов и демократов – это борьба старых и молодых. Но есть же еще третьи. Это такая группа, что понимает все чуть раньше и не надеется на вопрос, как не надеется на ответ.
Когда говорят, что законы экономики у нас не работают, потому что такая ментальность… Почему же они работают в Японии, где уж такая ментальность? И есть ли ментальная арифметика, или русская тригонометрия? И если законы экономики для разных народов разные, почему все-таки для большой группы народов они одинаковые?
А пока мы придумаем свои, останется ли кто-нибудь,
Под загадочным словом ментальность скрыто все, что хотят скрыть. Ни один самолет не взлетит, если у него будет специальный ментальный мотор. В авиации разных стран есть что-то общее. На русском ментальном керосине летают все. Но держаться за ментальность, чтоб оставаться всю жизнь голодными и босыми, нам бы не хотелось, и там должны быть еще какие-то законы, чтоб не голодать на черноземе. Потому что есть еще Израиль с совершенно жуткой еврейской ментальностью Однако там на камне и песке все растет и настолько, что они своей безвкусной клубникой всю Америку запрудили. И сами жрут. И если есть у нас сегодня национальная идея – так это как раз пообедать, для начала, – перед разработкой особых наших законов.
А что касается растений, то у нас люди живут по их законам: вырос, пошумел, скосили.
То, что умные сегодня не нужны нам, это факт. Хуже, если мы им не понадобимся.
Сколько мы тогда сумеем одалживать? Сколько пользоваться тем, что ими создано?!
Молодые, агрессивные, с проблеском и спецсигналом для прохода толпы насквозь, задохнутся среди себе подобных.
Не будем позориться, оценим сегодняшнее телевизионное быдло и газетную бурду и кроме стариков, которым уже никто не поможет, кроме их детей, вспомним и еще об одних, нуждающихся в сострадании и государственной поддержке.
В конце концов это меньшинство и образовывает большинство и заслуживает того, чтобы знать, кто чего хочет от этой страны. Погоня только за голосами или за головами тоже?!
Целую и жму. Ваш Жванецкий.
Не смог предотвратить – возглавь!
Обиженные Родиной
Мы думали, что это игра. Это и есть игра, если б не было сборных стран. Это разновидность войны. Если бы это была игра, на ней бы не присутствовал президент и не падала экономика проигравших. И зарплата игроков здесь не при чем, поэтому наши и проиграли.
Есть два братских народа – русские и евреи, объединенные одним горем: у них футбол не идет. Причем, как показала практика, сколько ни плати – не идет.
Вот чувствуется, что экономика, спорт, наука, искусство поднимаются вместе. И не нужно на них кричать. Они тоже хотят, чтобы Родина их любила. Не только они Родину, но и Родина их. А что же вы хотите? Чтобы он сражался до последнего, а вернувшись на Родину, был ограблен и избит? Вы хотите, чтобы он за эту Родину костьми лег?
Нет! Пока так не будет. Кто для него Родина? Вот этот милиционер на нищенской зарплате, с огромным милицейским животом? Или вот этот департамент в золотых очках на раздаче пособий? Или вот этот бандит, который ждет тебя всюду,
Он ждет тебя, чтобы отнять – и все время быть вместе. Быть всегда вместе с тобой. Ты ион – обнявшись. Он – крыша, он – пиявка, он – капельница. Он нуждается в твоей свежей крови. Кто из них ворует, кто их ищет – не узнаешь никогда. Они все и всегда на свободе и на углу. Так кто же Родина?
Олигарх, переходящий из тени в тень? Что он тебе дает? Защиту, лечение, воспитание? Заборы и собаки! Он не высовывает носа. Он тоже боится Родины. Он сам одет в мишень из сурового полотна.
Кто же остался? Кто же Родина? Солдаты, бегущие в партизаны? Армия – эта последняя Советская власть, без элиты, без интеллекта, с лицом цвета лампасов, где вечные 40 градусов в тени козырька?
Они не Родина.
Остались лица разных национальностей, сидящие на рельсах, бродящие в коридорах больниц, торгующие на базарах и площадях. Остались переставшие стесняться женщины. И начинающие стесняться мужчины. И наши странные вопрошающие лица на экране. Вот такая Родина ждет своих сыновей. Возвращайтесь! И они обиделись на Родину правильно.
И Родина на них обиделась – правильно.
И не похоже, чтобы вдруг, если вы ему добавите 100 тысяч, он дал высокую начальную скорость и глубокое стратегическое мышление.
Вы чувствуете, что нет. И он чувствует, что нет. Хотя истерики добавить может.
Мы отняли у него праздник возвращения домой. Футбол – это больше чем игра. Футбол – это там и тут. И страна с футболом, экономикой и культурой поднимется вместе.
И это будет, потому что это стало необходимым. Как бензин, который будет всегда, потому что он необходим.
А футбол все-таки сплачивает. Это еще не дружба, но уже сплочение. Люди обиделись за Родину и унижение уже переживают.
Теперь все ждут – и публика, и игроки, – когда Родина на них посмотрит и приспособит. И научит чему-то полезному для себя, а значит, для всех.
И когда милиция перестанет работать с бандитами, а будет их ловить, и когда суды перестанут быть предсказуемыми и продажными, и врачи будут вылечивать, а учителя хорошо одеваться, тогда и футбол заиграет в полную силу, потому что будет куда возвращаться после игры.
По спирали вниз
Наконец-то! Все вздохнули с облегчением.
Пройдя путь эволюционного развития по спирали вниз, мы вернулись туда, откуда вышли. Правда, уже без денег, без лучших мозгов и мускулов. Как проигравший в казино возвращается домой.
Мы вернулись, мама! Домой! Домой!
Ну, слава богу, дети! С Новым счастьем!
Я и так никогда не терял оптимизма, а последние события меня просто окрылили. Я же говорил: или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными.
И жизнь опять повернулась в сторону произведений.
А они мне кричали:
– Все, у вас кризис, вы в метро три года не были! О чем вы писать теперь будете? Все теперь об этом. Теперь вообще права человека, теперь свобода личности выше государств. А вы зажрались, вы три года в метро не были.