Мой первый роман про...
Шрифт:
Замок щелкает, я открываю дверь и покрываюсь взволнованными мурашками. Под глазами сына владелицы Эры залегли глубокие тени, и на моем языке крутится любопытная сотня вопросов, но мой рот лишь слегка раскрывается, как тело застывает и перестает слушаться.
Главное, не превратиться в Кристен Стюарт. Возможно, однажды ее юное сердце травмировал неожиданный приход вампира, а пути обратно уже не оказалось…
От одного взгляда Георгия тело начинает мгновенно полыхать. Никогда раньше мне не приходилось испытывать чего-то подобного. Он входит внутрь, закрывает за собой дверь и звук его голоса, произносящий, казалось бы, простое:
— Доброе утро, цветочек, — заставляет
Мы прижимаемся друг другу в слепом танце страсти, здороваясь спинами то с одной стеной, то с другой, которые служат перевалочными пунктами к месту, к которому мы оба, не сговариваясь, отчаянно стремимся. Одежда летит на пол, а наши тела наконец приземляются на кровать, успевшую остыть после моего утреннего ухода, но огонь между нами столь силен, что нет ни единого шанса замерзнуть.
Глава 40
Воскресенье наступает слишком быстро, вероломно вытягивая нас двоих из тягучих сладостных прикосновений субботы. Мне хочется прикинуться совершенной лентяйкой и оставаться с ним в постели еще один целый выходной день. И даже обвинительные взгляды злостного эскимо ни капельки не смущают мою ошалевшую от блаженной неги совесть, не говоря о мыслях о дне рождении сводной сестры — в конце концов, можно придумать вполне приемлемый повод не ходить на акт очередной хвалебной оды дочери Натальи. Из любви к отцу я каждый раз стойко посещаю эти якобы семейные посиделки, при этом те пару раз, когда папа просил и меня отметить свой день рождения с ними, Ксюша находила способы либо не прийти вовсе, либо уйти через пару минут, которые не превращались даже в пять.
Но Георгий отчего-то придерживается иной позиции и напоминает мне о нашем совместном походе практически сразу же после пробуждения.
А потом звонит телефон, и когда моя рука подносит экран к глазам, я вздрагиваю, как уличенная на месте преступления и нервно кошусь на Георгия.
— Это твоя мама звонит, — шепотом сообщаю я.
— Эта женщина везде меня найдет. — хмыкает он, зевая, — Хочешь, я отвечу?
— Нет-нет! — прижимая телефон к груди, я приподнимаюсь и усаживаюсь на кровати, поправляю волосы, выдыхаю, два раза моргаю и замечаю, как за мной с любопытством и улыбкой наблюдают. Злюсь на себя и смахиваю зеленый кружок, — Ал-ло.
— Славочка, доброе утро!
Она назвала меня по имени! — проносится в сознании. — И-м-е-н-и!
— Доброе утро, Римма Константиновна.
— Милочка, извини за такой ранний звонок, но у меня у внучки утреннее незапланированное папа-недомогание. Хочет прямо сейчас рассказать папе какой-то секрет. Никак не могу перебороть этот неожиданный каприз. Звонила Орзанову, но тот оказывается один сейчас обитает в квартире сына…
— Вот паразит, а. Не уехал… — прилетает сбоку от подслушивающего.
— Писатель, между прочим, волнуется. — с усмешкой замечает владелица Эры, — Славочка, не будешь так добра, не передашь на минуточку трубочку Георгию?
— Д-да, конечно, — мямлю я и поворачиваясь на Георгия, протягиваю ему телефон, который он забирает с коронным взглядом «а я говорил».
— Мама, зачем звонить Славе с самого утра? И не выдумай предлоги с Аней для своего частного сыска. — серьезно произносит аполлон в моей постели, которого я начинаю трясти за ноги, жестами информируя не говорить таким тоном с Риммой Константиновной. — То есть ты все это время могла управлять моей дочерью, но именно сегодня утром,
Понять хоть какие-то детали мне помогает только улыбка Георгия, которая становится бесконечно широкой. И следом за ней он добавляет, — Обязательно, солнышко. Только папа сможет это организовать на следующей неделе, ты же не обидишься, правда? Почему не сегодня? У меня сегодня важные дела. Очень-очень. Я давно обещал и никак не могу подвести людей. — мне хочется протестовать и утверждать, что подвести Ксюшу ему никто не мешает, а как раз наоборот, мы с Мороженкой только поддержим его порыв, но он вешает трубку и не дав мне прийти в себя, загадочно смотрит и довольно заявляет:
— Моя дочь очень просила, чтобы ты еще раз пришла к нам в гости. Ей хотелось бы показать тебе ее любимый мультик.
От этих слов я таю, как самое настоящее желе, потому что после рассказа о страхах ребенка, они, эти въедливые тревожные сигналы закрались и в меня, а сейчас чудо-ластик стирал их острые края, и я от переполняющих эмоций кинулась на шею Георгия, принявшего меня с озорными словами:
— Надо будет запомнить твою реакцию на мультики.
Ресторан «Гуси и Лоси» оправдывает свое название тут же, стоит переступить его порог. Много дерева, грубой кожи и лесные зарисовки на стенах создают атмосферу охоты, в которой сейчас из-за угла выскочит охотник с ружьем и начнет стрелять. Ведь откуда-то взялись на стенах чучела голов лосей и странные пернатые композиции специфически видящего жизнь художника. Меня вся эта обстановка отталкивает и заставляет неприятно ежиться. Не могу представить в каком настроении я могла бы выбрать подобное место для своего дня рождения, но у Ксюши, несмотря на любовь к розовому, свои стандарты уюта и шика.
Теплая мужская рука опускается на мою талию, забирая вместе с прикосновением часть волнения и Георгий нежно шепчет в ухо:
— Цветочек, все в порядке? Ты почему так сильно напряжена?
— Я…
— Боишься, не понравлюсь твоим родным? — улыбается он.
Но он ошибается.
При нашем появлении Ксюша толкает в бок Наталью, увлеченно беседующую со своей подругой, и что-то шепчет матери в ухо. Мачеха поднимает на нас глаза, и ее лицо заметно вытягивается, а потом она до внутренних органов сканирует мужчину рядом со мной и здоровается непривычно приветливым голосом, которого я ни разу от нее не слышала. Чудеса перевоплощений, привет…
Папа целует меня в щеку и пожимает руку Георгию, а затем предлагает сесть рядом с ним. Оказывается, он заранее занял около себя два места. Мои переживания по поводу общения двух дорогих для меня мужчин оказываются беспочвенными, они быстро находят общие темы и через полчаса бурно обсуждают какие-то части машин, которые я при всей своей идеальной памяти, никогда не способна запомнить, а тем более воспроизвести. Ужин проходит довольно мирно, две мои якобы родственницы никогда не идут в атаку в присутствии папы, но тут механизм дает сбой, когда Наталья начинает хвалить мои детские книжечки. Голос течет медом, и, кажется, я одна чувствую кожей химические примеси, пока Георгий ее не перебивает: