Мой первый роман про...
Шрифт:
— Нет, я не хочу. — закрыв ладошкой от меня часть своего лица, уверенно отвечает Аня. — Давай поеду с тобой?
— Точно не хочешь? Это та самая писательница, которая написала Долину Светлячков и…
— И про Толди? — громко ахает девочка, ее указательный палец вместе со средним преобразуют забор отрицания в треугольник наблюдения.
Меня изучают. С большим любопытством. Страх и неуверенность давно меня покинули, и я улыбаюсь серым глазам, так похожим на глаза Георгия.
— Я так рада, что она не старая. — делясь наблюдениями, шепчет
— Ясно. — стараясь скрыть улыбку, серьезно кивает отец, а дочь снова переходит на шепот:
— Пап, а она мне почитает?
— Если ты вежливо попросишь, то может быть. А сейчас очень невежливо вот так себя вести, прятать лицо и не знакомиться. — он аккуртно спускает дочь на пол, и она, поправив платьице, делает ко мне робкий шажочек:
— Здравствуйте. Я Малышева Анна Георгиевна, — ждет моей реакции, получает широкую улыбку и сразу более доверительно добавляет, — Но, если мы подружимся, можете называть меня Анечкой.
— Очень приятно. А я Святослава, можно просто Слава.
Инга, коротко проинформировав о режиме, продуктах и еде, уходит, а Георгий остается с нами немного дольше.
Он заходит в светлую комнату дочери, когда мы сидим с ней на мягком коврике около полочек с детскими книжками и моя новая подружка гордо рассказывает мне о своих предпочтениях, заодно знакомя со своими любимыми игрушками: одноглазым, повидавшим многое в своей жизни полной лишений, лягушонком и довольно улыбающимся медвежонком — как пояснила хозяйка, он каждый день питается медом, поэтому так бескрайне счастлив. Глупость, которую подозревает в нем бабушка, ни при чем.
— Девушки, я поеду. — прерывает нас мужчина в дверях, успевший принять душ и переодеться. — А вы не скучаете и ведите себя хорошо.
И мы не скучаем ни один из четырех часов. Я читаю ей свои детские книги, а она заваливает меня вопросами о героях и их постпупках похлеще Риммы Константиновны — гены они такие. В обед перебираемся на кухню и вдвоем находим большую кастрюлю с супом. Анечка умоляет не класть ей ненавистную вареную картошку, которую заставляет есть Инга. Сложно сказать, права ли я, раз иду наперекор с методами няни, но, помня свое неприятие в детстве гороха, иду на поводу с просьбами ребенка.
Георгий с определенной периодичностью присылает сообщения, интересуясь, как мы, и что делаем? Не капризничает ли дочь? Все ли у нас хорошо? Не перенес ли нас ураган в страну Изумрудного города?
И я без преувеличения отвечаю, что все хорошо, мы как раз встретили Страшилу, Железного Дровосека и Трусливого льва и теперь весело шагаем по дорожке из желтого кирпича.
Георгий: оставил на пару часов, а они уже нашли себе сомнительную компанию…
Когда мы увлеченно рисуем картину — подарок к приходу главного мужчины с работы, за нашими спинами возникает, будто материализуясь из воздуха, няня. Она освободилась раньше времени,
— Ты же не уйдешь так скоро?
— У Святославы есть дела, Аня. — опережает меня чужой голос. — А тебе следовало бы позаниматься немного математикой. — мне хочется возразить и вступиться за ребенка, но раздается звонок моего телефона и на дисплее высвечивается "папа".
— Инга права, мне нужно ехать. Но…
— Но ты еще придешь к нам в гости? — положив свою ручку на мою, уточняет дочка человека, забравшего мое сердце.
— Обязательно. — отвечаю я и поднимаюсь, ловя холодное раздражение няни, которое мне неведомо понять. Из-за того, что мы рисовали, а не считали?
Когда сидя в такси, набираю сообщение Георгию и жму кнопку "отправить", он перезванивает почти сразу же:
— Почему так рано уехала? Я бы приехал и сам отвез. Забрали бы вместе кота, а потом поехали бы к тебе. Признайся, не хотела звать меня в гости? — разочарованно хмыкает в трубку, а у меня из-за этого по внутренностям разливается приятное тепло.
— Было бы уже поздно, ты лучше побудь с дочкой, а я заеду к Римме Константиновне, а затем поеду за котом.
— Хочешь перенесу вашу встречу, чего ты будешь мотаться туда-сюда?
— Нет, Инга приехала рано, так что я все успеваю.
— Ладно. Ты мне скажи, все нормально у вас прошло? — он спрашивает буднично, но я за пару дней научилась улавливать затаенные тени в его голосе.
— Более чем. У тебя чудесная дочка, и, думаю, я ей понравилась.
— Ты не могла не понравиться, цветочек! — радостно выдает в ответ и печальнее добавляет, — А я уехал на встречу, к сожалению. Тогда, увидимся завтра?
— Хорошо.
— Целую, цветочек.
— Целую.
Георгий
Домой возвращаюсь позже, чем планировал. Мать снова использовала меня, как своего пожизненного и безотказного раба, заставив поехать вместо нее на две важные встречи, материалы к которым пришлось изучить за пары минут. Спасибо Инге, накрыла для меня стол перед уходом и даже испекла мой любимый пирог. Повезло мне найти такую наню для дочери.
Приняв душ, без сил падаю на кровать. Как же я волновался весь день и столько нервов зря вымотал. Идиот.
— Пап, — дверь тихо открывается и появляется светлая голова моей Анечки. — Можно к тебе?
— Конечно. — улыбаюсь я.
Она топает внутрь, пряча что-то за спиной, забирается на кровать и, устраиваясь рядом, протягивает мне бумажку с рисунком, на котором изображены мы вдвоем и какой-то перечеркнутый круго-треугольник — все в лучших традициях, неизменной технике Пикассо. Надо попробовать выложить на каком-нибудь аукционе ее работу.
— Красиво? — заглядывает в глаза.
— Очень.