Мой парень - козел
Шрифт:
— Прощу, — кивнула я и потянулась к нему, скидывая на пол противный холодный компресс. Заметила тревогу в его глазах и шепнула: — Я в порядке.
В этот раз его страсть была совсем иной. Нежной, бережной, не забирающей, а дарящей, наполняющей силой. Костя баюкал меня в объятьях, чутко откликался на каждое движение, не пытаясь подчинить и завоевать. И было уже непонятно, в чьих лёгких зарождается вдох, с чьих губ срывается выдох. Тела плавились, перетекали друг в друга мягким, податливым воском. Ладони Кости скользили по моим рукам, плечам, вплетались в волосы. Один воздух, одно дыхание, одна жизнь, разделённое на двоих
— Люблю…
Утомлённая, но счастливая, я нагло вытянулась поверх Кости, удобно устроила голову на его груди и закрыла глаза. Завтра. Всё завтра. В конце концов, имею я право почувствовать себя женщиной. Желанной, сводящей с ума, любимой. А утром разберёмся со всеми последствиями моего теплового удара. Хотя, кажется, я нашла неплохое лекарство.
*
Осторожно, боясь потревожить задремавшую девушку, Костя перенёс её на кровать.
Настя тут же обняла подушку и свернулась калачиком, хмурясь во сне. Он погладил её по щеке, дотрагиваясь, скорее, не к коже, а к невидимым волоскам на ней, не ладонью, а движением воздуха. Настя, не просыпаясь, потянулась следом за этой лаской, требуя, чтобы мимолётное касание стало полным, мягким, ощутимым. Козловский с сожалением убрал руку и вышел из спальни, прикрыв дверь. Следовало предупредить Чернобурову. Та наверняка сходит с ума, обрывая телефоны. Свой смартфон он перевёл в беззвучный режим, едва привёз Настю к себе. Стоило написать сразу, но было не до того. Взглянул на экран. Так и есть, куча пропущенных и десяток непрочитанных сообщений. Набрал номер Марии. Услышав взволнованное, на грани истерики «алло!» заявил:
— Настя у меня, не волнуйся.
В трубке повисло напряжённое, гнетущее молчание, а после Чернобурова тяжело выдохнула:
— Козловский, я тебя загрызу! Мог хотя бы написать?
— Был немного занят, — ответил он. — Утром привезу твоё сокровище.
— И уезжай быстро, — мрачно предупредила лиса. — А то у меня руки чешутся случайно уронить на твою машину тяжёлый вазон. За все пострадавшие нервные клетки!
— И тебе спокойной ночи, — усмехнулся он.
Вернулся в спальню, лёг рядом с Настей, по-хозяйски подгребая её под бок. Девушка сонно мурлыкнула, повернулась, обняла его за шею. Нежная, чувственная, ласковая. Ни с кем ему не было так хорошо, ни с одной из тех, кто был до неё, не хотелось засыпать и просыпаться много, бесконечно много дней подряд. Козловский подхватил на ладонь мягкую шелковистую прядь волос, позволил ей скользнуть между пальцами, словно вода. Теперь он точно знал, что хочет быть рядом с ней. Всегда. Столько, сколько отмерено богами — звериными и человеческими. Вопрос был только в том, готова ли она принять его, узнав правду? Сможет ли смириться с его звериной ипостасью? Не сменится ли тёплый свет в её глазах холодным отвращением и липким страхом? Он не знал ответов, их должно было принести утро. Но сейчас Настя доверчиво спала в его объятьях и он наслаждался её близостью. А до утра, которое всё расставит по местам, было ещё достаточно времени.
ГЛАВА 13
Солнечный
— А ты почему не на работе?
— Суббота же, — тихо рассмеялся он. — Доброе утро, Настя.
Повернулся ко мне, обнял. Медленно, давая возможность остановить, потянулся к моим губам. А я не остановила. Не имела ничего против, чтобы доброе субботнее утро началось именно так. А ещё, если уж откровенно, это было прекрасным предлогом, чтобы ещё немного отложить неприятный разговор о моих вчерашних жёстких глюках. Кому охота признаваться в своих психических отклонениях?
А потом я, окончательно проснувшаяся, лежала на груди Кости и снова водила кончиком указательного пальца по его татуировке. Кстати, кто-то обещал мне рассказать о ней! Самое время.
— Костя, ты задолжал мне увлекательную историю, — напомнила я, постукивая пальцем по его груди. — С моей стороны все условия выполнены. Желаю знать, что означает твоя татуировка.
— Расскажу, — он тяжело вздохнул, снял меня с себя и поднялся. — Но чуть позже, хорошо?
Направился к шкафу и я залюбовалась его фигурой. М-м-м, мой любимый типаж! И отличная задница! Я лет с пятнадцати питала нежную любовь к этой части мужского тела и филей Козловского, определённо, входил в тройку лучших! Впрочем, Брэдли Купера с первого места он всё-таки не пододвинул.
— Настя, прекрати поедать взглядом мой зад! — строгим тоном, в котором, несмотря на все старания, сквозили весёлые нотки, заявил Козловский.
— Почему бы мне не рассмотреть сию выдающуюся часть твоего тела? — шутливо возразила я. — Не жадничай! Смотрю, руками не трогаю.
— Можешь потрогать, только тогда мы из спальни не выйдем ещё пару часов, — щедро предложил Костя и добавил, с преувеличенной обидой: — Между прочим, у меня есть и другие выдающиеся части тела.
— Например, нос, — предположила я, садясь на кровати.
— Допустим, — с улыбкой кивнул он и бросил мне рубашку. — Извини, ничего другого предложить не могу.
— Пойдёт, — согласилась я.
Завтракали мы в молчании. Я увлечённо гуглила, как помочь человеку, пережившему тепловой удар, Костя хмурился, размышляя о чём-то своём. Вздрогнул, когда я потянулась к нему и провела пальцами по лбу, разглаживая складку между бровями. Перехватил мою руку, поцеловал запястье и отпустил.
— Заедем в аптеку? — спросила я. — Гугл говорит, жить буду, но чтобы долго и счастливо, надо поддержать отечественную фармакологию.
— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Костя, отодвигая чашку с недопитым кофе.
— Хорошо, — я вздохнула и отвела взгляд. — Но вчера мне чудилось всякое странное… Наверное, солнцем голову напекло.
— Нет, — коротко ответил Козловский.
Я озадаченно посмотрела на него. Аккуратно подбирая слова, продолжила: