Мой мышонок лорд преисподней
Шрифт:
— А вот и Дана. Присаживайся, дорогая, товарищ лейтенант хочет задать несколько вопросов о твоём однокласснике.
Женщина на людях всегда вела себя немного холодновато. Но Данетрия прекрасно знала об этой черте. А потому легкая отрешенность нисколько не задевали её.
— Конечно, — степенно кивнула школьница и расположилась в свободном кресле, до мелочей копируя позу матери.
— Э-э-э… зрасьте…
Молоденький блюститель закона в обществе двух обворожительных красоток постоянно пунцовел и терялся. Он то и дело косился на их стройные ножки, точёные фигуры и сглатывал слюну, через силу заставляя себя
— Ну… наверное, начнем, да? — словно бы спрашивая разрешения посмотрел он на родительницу Крыловой. Получив утвердительный кивок, он переключился на дочь. — Скажите пожалуйста, вы не знаете, где находится или может находиться Виктор Дмитриевич Василевский?
— Витя? — вскинула брови школьница. — А он что, куда-то пропал?
— Ну-у… как бы да. Получается, что так, — нервозно постучал шариковой ручкой по своей кожаной папке полицейский. — Родители парня обратились в дежурную часть с заявлением о его пропаже три часа назад. Поскольку речь идет о несовершеннолетнем, то МВД вынуждено реагировать быстро. Пытаемся разыскать по горячим следам, и собираем о нём любую информацию. Нам уже удалось установить, что утром он сбежал с уроков и больше на них не появлялся. Телефон и все личные вещи Василевский оставил дома. По системе видеонаблюдения «Безопасный город» мы проследили некоторые участки его маршрута. Но так и не установили, куда же он всё-таки направлялся. Его следы теряются где-то в районе Индустриального. Однако общественным транспортом он так и не воспользовался. Поэтому, э-э-э… мы и опрашиваем его знакомых, друзей и одноклассников. Если вам что-нибудь известно, пожалуйста, расскажите…
Крылова слушала лейтенанта и не могла поверить своим ушам. Виктор пропал?! Ушел и не вернулся?! Да как же так… Внутри у девушки тотчас же поднялась непримиримая борьба. Совесть шептала: «Это из-за тебя… из-за тебя…» А здравый смысл возражал: «Разве ж можешь ты отвечать за выходки других? Если юноша оказался столь несдержанным и эгоистичным, что поступил настолько неумно, то в чём твоя вина?» И в самом деле, сбежать, никому и ничего не сказав, это просто верх подросткового максимализма. Крайне незрелое и дурацкое решение, больше свойственное ребёнку, нежели взрослому человеку. И вроде голос разума звучал гораздо убедительней и логичней. Однако почему же тогда брюнетке от услышанного известия стало так мучительно тревожно и гадко?
Взрослые терпеливо помалкивали, пока Дана напряженно супила бровки и задумчиво постукивала себя ногтем по виску. Но в конце концов, девушка протяжно выдохнула. Плечи её поникли, а взгляд самую чуточку, но померк.
— К сожалению, я не могу предположить, где сейчас находится Виктор, — вынуждена была признаться Крылова.
— Что ж, если у вас появится какая-нибудь информация, сообщите, пожалуйста, в дежурную часть…
По лицу полицейского было заметно, что многого он и не ждал от этого разговора. Поэтому он тут же засобирался, прощаясь и продолжая украдкой пожирать глазами очаровательных хозяек.
— Знаете, товарищ лейтенант, наверное, в исчезновении Василевского отчасти есть и моя вина, — внезапно окликнула сотрудника органов школьница.
Взрослые недоумённо повернулись в сторону девушки, и застыли, ожидая продолжения.
—
Молодой офицер на короткий миг забылся и окинул школьницу с ног до головы беспардонно-оценивающим взглядом. Одному богу известно, какие выводы он сделал. Но уже через секунду он печально вздохнул:
— Поня-а-атно… ещё один незадачливый воздыхатель, не выдержавший отказа… Не скажу, что это сильно поможет в поисках, но хотя бы проливает свет на мотивы мальчишки. Спасибо вам. По крайней мере, у нас появилась некоторая ясность, что эта история не связана с криминалом…
— Рады, что смогли быть полезны. Всего вам доброго, — сдержанно попрощалась мама Крыловой с визитером. — Если у вас появятся новые вопросы, смело обращайтесь. Мы окажем всемерную поддержку. Ведь так, дорогая моя?
— Да, мама. Разумеется, — чуть заторможено отозвалась Дана.
— Спасибо! Всего вам хорошего!
Оставшись наедине с родительницей, школьница сбросила с себя маску холодной невозмутимости и принялась теребить свои серёжки, расхаживая взад и вперёд. Она определённо должна что-то сделать! Но что?
— Успокойся, Данетрия. Твоя суета не привносит ни капли пользы, — повелительно распорядилась женщина.
— Я понимаю, но не могу избавиться от мысли, что поспособствовала исчезновению Виктора. Если бы я более тактично изъяснялась с ним и подобрала не такие категоричные слова, то…
— Это всё глупости, дочь моя, — перебила девушку мать. — Не хочу осуждать твой вкус, но, кажется, ты избрала себе не самого достойного представителя человечества.
— В том и дело, что это не похоже на Виктора! Я допускаю, что он мог уйти на несколько часов, никому и ничего не сказав. Но он бы обязательно вернулся. У меня есть опасения, что он попал в беду…
— И что же ты собираешься делать, моё пёрышко?
— Я сама отправлюсь на поиски! — решительно тряхнула Крылова гривой иссиня-черных волос. — Возможно, мне удастся увидеть его с высоты с помощью Орлиного взора.
— Как знаешь, Данетрия, — неудовлетворённо поджала губы родительница, — однако я полагала, что ты уже закрыла вопрос с этим смертным.
— Я и сама так думала, мама…
— Я отправлю с тобой кого-нибудь из воинов нашего клана. Не хватало еще, чтоб моя дочь наделала глупостей в пылу эмоций…
Глава 21
В себя Витёк пришел от подкатывающей тошноты и распирающей череп боли. Если б он хоть что-нибудь за целый день поел, то его наверняка бы сейчас вырвало. Голова гудела так, что хотелось умереть, лишь бы не чувствовать этого. О-о-о-о, господи, как же хрено-о-ово…
— … о, Евгеньевич, как раз и твой беспредельщик малолетний проснулся, — донесся до школьника сквозь гул в ушах чей-то голос. — Не поверишь, следил за ним сегодня, а он сам в такие чигиря забрёл, что грех было не воспользоваться ситуацией. Хочешь полюбоваться на него?
На лицо мальчишки упал совсем неяркий свет. Но даже его хватило, чтобы по затылку и темечку заскребли тупые пилы. Тем не менее, подросток заставил себя распахнуть веки. Хоть он и знал, что расплатится за это новой порцией боли, но сидеть в неведении казалось еще более худшей участью…