Шрифт:
Глава 1
Аня
– Ань, а ты купишь мне хот-дог? – уже третий раз с неподдельной мольбой в глазах вопрошает Катюшка.
Моя шестилетняя племянница, с которой мы целую неделю гостили у моих родителей, её любимых бабушки с дедушкой, и которую я должна была сегодня в целости и сохранности вернуть Диане. Моя старшая сестра только недавно устроилась на престижную работу и брать отпуск никак не хотела, поэтому щедро наградив меня племяшкой, отправила нас в городок, в котором я родилась и где все еще жили наши родители. А я и не была против.
Катюшку
– Куплю, вымогательница, – я знаю любовь Кати к хот-догам в этих новомодных скорых поездах.
И о ценах на них тоже в курсе. На эти же деньги я могу купить себе литр кефира и буханку хлеба, которых может хватить дня на три. А хлеба и того больше. Но ничего. Нужно добивать эти каникулы до конца, а потом и экономить буду. Ди вряд ли купит такую «гадость» дочери сама.
Катя радостно хлопает в ладоши и благодарно обнимает меня за талию. Хитрюга маленькая. Мы берем наши многочисленные сумки и тащим их на перрон. Тащу в основном я, Кате же вручила что полегче. Хорошо, что взяли билеты на утро, а то по жаре ехать нет никакого желания. Лето в этом году выдалось особо жаркое, будто солнце решило намеренно выжечь весь урожай. Объявляют наш поезд, и мы, примерно посчитав, где остановится наш вагон, идем в ту сторону.
– Ань, - дергает меня за рукав Катя, - А кто это такой? – указывает маленьким пальчиком на доску объявлений.
Я поднимаю взгляд и пробегаюсь глазами по тексту. Катя показывает на фото пожилого мужчины, который совершил разбой в одном из магазинов и теперь находится в розыске. Перевожу взгляд на фото, располагающееся ниже. Разыскивают еще какого-то особо опасного преступника. Ужас какой. Вроде бы живешь и не думаешь о том, что рядом находятся люди, способные совершить преступления.
Да и лицо у этого бандита отталкивающее, злое. Черты острые, а глаза холодные. Я невольно ежусь. Скорее бы его поймали. Наверняка совершил что-то из ряда вон выходящее, раз объявления о розыске висят через каждый метр. Я только сейчас замечаю, что листовок этих действительно очень много. На каждом шагу прямо таки.
– Это нехороший человек, Кать, - вспоминаю про вопрос племянницы.
– Его разыскивает полиция и просит всех, кто его увидит, позвонить. Так они быстрее его поймают.
– Ааа, – задумчиво протягивает племяшка, а потом подъезжает наш поезд. Мы входим в вагон, занимаем свои места. Я у окна, Катя у прохода. Ей нравится наблюдать за другими людьми, и так вставать проще, чтобы побродить по вагону, что особо любит моя неусидчивая
Проводник проверяет наши билеты и отправляется в другой вагон, а мы теперь расслабленно смотрим мультики на моем смартфоне, разделив одни наушники на двоих. Ну а что? Не в окно же три часа пялиться на однообразный вид. Лучше мультики посмотрю. Их я люблю, не смотря на свои двадцать два года.
– Ань, пошли уже за хот-догом, - серые глазки загораются спустя минут двадцать просмотра, и Катя ставит мультфильм на паузу. – Еще сок купим.
– Сейчас тележка проедет, и пойдем, – заметив в проходе тележку, на которой развозят кофе с сэндвичами и шоколадками для продажи, останавливаю ее я.
Эту махину не обойти. Она занимает весь проход. Мы откидываемся обратно на сиденье и собираемся уже продолжить просмотр, как Катю вдруг резко поднимают с места. Я направляю непонимающий взгляд на человека, посмевшего так грубо схватить ребенка. Подскакиваю следом за ней, но натыкаюсь на взгляд суровых глаз и замираю под силой их давления.
– Сядь, – произносит тихо мужчина, занимая место Кати и усаживая её себе на колени. – Я друг твоей сестры, - поясняет спокойно девочке, когда та вопросительно на него смотрит, даже не испугавшись.
– Она мне не сестра. Это моя тетя.
– Значит, тети.
– Что вы себе позволяете? – возмущаюсь я, хватая девочку за руки и собираясь позвать проводника.
– Рот закрой и сядь на место, – угрожающе тихо цедит он сквозь зубы, прожигая меня взглядом из-под черного капюшона толстовки.
По спине холод распространяется. Я узнаю эти глаза. Злые и жуткие. Руки начинают мелко дрожать, когда я вдруг замечаю, что он одной рукой крепко держит Катю, а вторую прячет в кармане, из которого виднеется краешек черной пластмассы. Не нужно быть большого ума, чтобы догадаться что это. Пистолет. Страх молниеносно сковывает сознание.
Темно-зеленые глаза жгут, буквально опуская меня на сиденье и заставляя вжаться в него спиной. Этого не может быть. Не с нами. Почему этот вагон? Почему именно мы? Перевожу охваченный ужасом взгляд на Катю. Она ведь еще такая маленькая. Паника захлестывает, лишая возможности рационально мыслить. Все, что я могу сделать сейчас, это тихо просить Бога о помощи и о том, чтобы мы остались живы.
– А ты точно Анин друг? – уточняет моя разумная не по годам девочка, наблюдая видимо ужас на лице своей невезучей тетушки. Мужчина прищуривается, ожидая от меня подтверждения.
– Да, Катюшка, это мой друг, – дрожащим голосом произношу я, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки. В отличие от меня, Катя, кажется, совсем не боится. Наоборот. Смотрит с интересом на мужчину, который является прямой угрозой ее жизни. Особо опасный преступник, вспоминаю я, чувствуя, как сердце сходит с ума от страха, рвется сквозь ребра, как сумасшедшее.
– Катя, да? – переспрашивает он, – Посмотри мультики, Катя, – кивает на рядом лежащий телефон. Девчушка пожимает плечами, взглянув в сторону только подъезжающей к нам тележки, и послушно утыкается в экран.