Мой личный ад
Шрифт:
Опасение, что может получить толчок в спину, заставило вцепиться в прикрытую козырьком часть поручней. Прорезиненная лестница щедро поливалась водой. Желание сбежать из богато отделанного салона разбилось о непогоду. Её первый полёт закончился благополучно, но всё равно было страшно.
Внизу ждали телохранители. Капюшоны курток натянуты ниже глаз. Ноги на ширине плеч. Пальцы сжаты в кулаки. Мокрые истуканы с невозмутимыми лицами.
Она бросала косые взгляды на чёрное небо. С детства панически боялась молний. Бурчание
– По ком плачешь, Москва? Боишься моего приезда? – Небо вздрогнуло, словно в ответ, протянувшись к ней жёлтыми щупальцами плазмы. Ада попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стенку. – Ну и пофиг! Примешь, куда ты денешься.
Паша разговаривал по телефону, взорвавшемуся звонками, стоило самолёту коснуться взлётной полосы. Мощная фигура, словно скала в ореоле яркого света.
– Не переживай, Демид. Сделаем всё в лучшем виде. Главное, что она жива. Чёрное море не настолько большое. Вычислим!
Тут же новый звонок.
– Да, Давид. Всё нормально. Не обошлось без нюансов, – он рассмеялся. – Дикие люди эти беспредельщики. Придётся вернуться, раздать долги. Перетру с нужными людьми и соберу ребят. Завтра порешаем, как лучше… – Он взглянул на профиль застывшей у выхода блондинки. – Ты был прав. Мой личный Ад в юбке! – Ухмылка на губах и уверенное: – Будем воспитывать.
Он заблокировал телефон и направился к выходу. Насмешливый взгляд на пигалицу, шатающуюся на каблуках туфель, великоватых на пару размеров.
– Да, в таких и я бы не рискнул встать на лестницу.
Ада и без того ощущала себя чучелом на фоне красотки бортпроводницы. Вместо обещанной роскошной жизни второй день выглядит оборванкой.
– Могу дать поносить… – Она оттянула пиджак, висевший на худенькой фигурке как на вешалке: – Одежду тоже! – Кивок назад с недовольством во взгляде: – Не получилась из меня стюардесса.
Паша с ухмылкой подхватил ворчунью на руки. Туфли со стуком упали на пол. Нога в брендовом ботинке откинула их в сторону. Брюнетка едва успела отпрыгнуть. В чёрных глазах мелькнула ревность.
В серых, полное безразличие. Миллиардер от криминала не испытывал чувств к летающей официантке.
– Не мой фасон, – иносказательное относилось не только к обуви.
Паша быстро сбежал вниз. Ада становилась привычной ношей.
Она уже не смущалась, по-хозяйски обхватив мощную шею. Небритый подбородок не больно корябал щёку.
Ада провела ладонью по заросшей щеке. Приятное покалывание.
– Кое-кому не помешает побриться.
Спаситель закрыл глаза, ощущая кожей тонкие пальчики. Тепло из груди опустилось пульсацией к паху.
– Брутальные мужики носят бороды, – просветил хриплым голосом.
– Фу, дровосеки! – она задержала руку чуть дольше, прислушиваясь к ощущениям. Сладко тянущая спираль сворачивалась внизу живота. Волновал запах,
Павел осторожно коснулся губами пышных волос. Аромат лесных ягод и свежести. А ещё Ада пахла невинностью. Он закрыл глаза, на секунду потеряв контроль. Палец коснулся гладкой щёчки. Как она может быть девственницей, если он лично лишил её?
Чёрный Мерседес осторожно остановился в трёх метрах от трапа. Никаких брызг из-под колёс под ноги босса.
С одежды на кожаное сиденье натекли лужицы. Пряди волос свисали на плечи мокрыми лентами.
– Да что же мне так не везёт? – Ада пересела ближе к сухому сидению Паши. – Думала принцесса на ручках, оказывается, мной прикрывались.
Он хлебнул из бутылки воды, прежде, чем уставиться на подопечную.
– Ты когда-нибудь бываешь довольной?
Грубый окрик показался обидным. Её на самом деле кидало из крайности в крайность, но она ничего не могла с собой поделать.
– Конечно. Петь охота, а я на нервах. Маму убили на моих глазах. Деда убили. Меня забрали в бордель и подарили дяде… – Мелкая дрожь била худенькое тело. – Везли в машине полной оружия, пытались убить… – Голубые глаза на мокром месте. – Продолжать?
У Паши ни одна жилка не дрогнула. Он продолжал пить мелкими глотками.
– Не надо. Я понял. Возражу против родства. В нас нет ни капли общей крови! – Железные пальцы с противным скрежетом закручивали жестяную крышку. – Тебя нужно показать психиатру. Тёма, поищи в аптечке успокоительное, – короткий приказ телохранителю.
Наполовину пустая бутылка точным движением заброшена назад в бар. Стекло со звоном ударило по металлу.
Ада вздрогнула, а он продолжил:
– Возможно, придётся положить на пару недель в психушку. Если не прекратишь жалеть себя.
Она трясла головой с видом побитой собаки, совсем как полдня назад.
Паша закрыл глаза. Откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.
Напуганная пигалица немногим лучше обнаглевшей. Но хоть несколько минут посидеть в тишине.
Дождь бил по крыше, растекался слезами по окнам. Шины с шумом рассекали мокроту луж. Двигатель тихо урчал. Естественное звуковое сопровождение для отдыха.
Ада с удивлением наблюдала, за коротким сном спасителя. Оставалось позавидовать стальным нервам нового родственника.
Через час она стояла с открытым ртом напротив трёхэтажного дома в элитном посёлке.
– Ничего себе! – кирпичный дворец подавлял размером.
Сердце сжало неприятным предчувствием.
– Я обещал тебе новую жизнь. Вот первое из исполненных. Теперь живёшь не в хрущёвке. Лида покажет твои комнаты.
Ада робко нырнула в открытую дверь вслед за хозяином дома и замерла, сделав пару шагов. Внутри он был не менее впечатляющим. Взгляд упал на широкую лестницу.