Мой ледяной принц
Шрифт:
– Скользкая: никогда не знаешь, что у нее на уме. И чем только она тебе нравится?
– Она – сильная личность. Да, иногда Салли делает подлости, зато не слушает дурацких советов, как Джейн.
«Господи, какую ерунду мы обсуждаем!» – пронеслась в моей голове нотка веселья.
– Иногда делает подлости? Да она только и знает, что делает их на каждом шагу! И, кстати, Джейн – моя любимая героиня: она единственная добрая девушка в этом сериале, – серьезно сказала Мэри.
– Да, и поэтому она подставила Салли во время поездки в
– Это было случайно! Она же не виновата в том, что Сэм по уши в нее влюблен!
– Но это не давало ей права настраивать его против Салли.
– Что бы ты не говорила, я буду настаивать на своем: Джейн – умница, а Салли – настоящая змея!
– Ладно, остынь, это всего лишь сериал, – рассмеялась я, увидев, как Мэри завелась от нашего бессмысленного спора.
– Да уж… Слушай, если не лень, вынеси мусор, – попросила Мэри. – Ну ты и странная… Салли… Хм.
Но я промолчала, достала из мусорного ведра большой черный пакет, закрыла его на специальные тесемки и понесла на улицу: мусорный бак находился в двух десятках метров от нашего дома. Стоит сказать, я уже знала, как и куда нужно положить мусор: Мэри научила меня этому.
– Классная футболка! – сказал мне соседский рыжий подросток с веснушками по всему лицу, когда я возвращалась домой. Билл, по-моему, школьник.
– Спасибо! – отозвалась я.
– Не холодно? – улыбаясь, спросил он.
– Я мусор выносила, – ответила я и улыбнулась ему в ответ.
Теперь люди казались мне милыми и забавными.
Дома я решила почитать какую-нибудь умную книгу и взяла из личной библиотеки Смитов первый том «Гения христианства» Шатобриана. Мне захотелось прочесть его размышления для общего развития: я никогда не задумывалась о Боге и о том, нужно ли ходить в церковь, и нужно ли это мне, однако Шатобриан в первых же главах так высокопарно расхвалил христианство, что я почувствовала интерес к этой религии. В Польше царит католицизм, и мои родители нередко ходят на службу в какой-то костел, но я выросла атеисткой. Хотя, нет, у меня были свои мысли насчет Вселенной.
Шатобриан вскоре мне наскучил: я прочитала несколько глав, оставила закладку и стала слушать в своем плеере музыку. Иногда я лежала так почти целыми днями, а сейчас мне нужно было расслабиться после утреннего разочарования и ссоры с этим Фредериком. И еще мне было очень жаль велосипед.
Положив руки под голову, я закрыла глаза и погрузилась в мир своего любимого инди-рока. Через какое-то время я вдруг почувствовала на себе что-то мягкое и открыла глаза: Мэри укрыла меня пледом. Я была просто поражена ее добротой.
– Спасибо, – пролепетала я, сбрасывая наушники: мне было приятно оттого, что Мэри специально взяла плед и укрыла меня им, чтобы мне не было холодно.
– Ты будешь кушать? – спросила она.
– Нет, попозже, – ответила я.
– Ну, ладно.
Мэри ушла.
Я подгребла под себя концы пледа, чтобы свернуться как кокон – это была привычка
Мэри болтала по телефону с каким-то парнем, а потом включила на моем ноутбуке слезливую мелодраму.
Это была самая неприятная часть нашей совместной с ней жизни: я слышала все, что происходило в доме, включая звуки, исходящие из туалета, и сопение Мэри по ночам. Я пыталась блокировать эти звуки, но у меня это не получалось, и это доставляло мне большие неудобства в моральном плане. Поэтому и сейчас я лежала и невольно слушала, о чем говорили герои фильма: жена бросила мужа, и тот остался на улице, без денег и документов, но его подобрала добрая бизнес-леди и устроила у себя парковщиком.
Вдруг кто-то громко постучал во входную дверь.
«Пусть Мэри откроет» – подумала я.
Стук повторился.
Я недовольно вздохнула: мне не хотелось покидать свое уютное гнездышко, но пришлось идти открывать дверь.
«Кого это принесло так поздно? По-моему, даже люди не приходят в гости в восемь тридцать две вечера» – удивилась я, взглянув на часы.
Открыв дверь, я застыла от удивления. Нет, не то: я была поражена и ужасно недовольна: на крыльце стоял сбивший меня нахал.
– Кажется, ты ошибся домом хотя, нет, улицей, – ледяным тоном сказала я и собралась захлопнуть дверь перед его носом, но он придержал ее рукой. – Это еще что такое? – вырвался у меня возглас негодования.
Вампир не убрал свою руку.
– Не нужно сразу так горячиться, – сказал он и насмешливо усмехнулся, словно гордясь своей наглостью.
Сейчас он был одет как поклонник стиля «casual». Его темные волосы были взъерошены, словно их владелец нарочно привел их в настоящий беспорядок.
– Кто сказал, что я горячусь? Да и с чего бы это? – тоже насмешливо сказала я, а потом нахмурилась. – Отпусти дверь и уходи. Тебе здесь не рады.
– Тебе не кажется, что ты чересчур нервная? – спросил вампир, все так же нахально улыбаясь.
– Наверно, это оттого, что я ударилась головой об асфальт, когда какой-то идиот сбил меня сегодня! – парировала я. – И, кстати, этот идиот сейчас передо мной! Поэтому убирайся! – Я вновь попыталась закрыть дверь, но наглец опять помешал мне. Его самоуверенность выводила меня из себя.
«Нет, ты посмотри, каков нахал!» – со злостью подумала я, желая стукнуть его по руке или прищемить ее дверью.
***
– Ты серьезно думаешь, что сильнее меня? – с интересом спросил я, в душе посмеиваясь над нервным состоянием девицы.
Она была в какой-то непонятной пестрой мужской футболке, джинсах и с зализанными наверх волосами, в общем, выглядела как американская школьница из группы поддержки.
– Я позову полицейских, – серьезно сказала девчонка.