Мой ледяной принц
Шрифт:
– Не Марша, а Миша, – спокойно поправила я.
– Да, извини, просто эти имена очень похожи, – извинилась Мэри, а потом обратилась к швее. – Ей нужна форма в Оксфорд.
– В Оксфорд? Какая ты умница, Миша! – похвалила меня тетя Мэл. Я фальшиво улыбнулась. – Тогда идем в примерочную. Сними свой жакет и свитер, и будем измерять твои параметры.
Я прошла за ней в примерочную, сняла жакет и тунику и осталась в лифчике и джинсах.
– А польские барышни тоже красивы, как и наши, – сказала швея. – Очень интересно: ты такая высокая и в то же время худенькая. Не модель, случайно?
– Нет, просто у меня
– Фигуру соблюдаешь? – спросила Мэри, зайдя к нам. – Ну, ты и худая! Ну, ничего, я тебя откормлю! Удивляюсь, откуда у тебя грудь-то при твоей худобе!
– Мэри, не болтай чепуху! – одернула ее тетя Мэл. – Смотри, так и обидеть можно. Миша, не обращай на нее внимания – у тебя замечательная фигура.
– Ну, что вы, это совсем необидно, – улыбнулась я, давно придумав оправдание своей худобе. – Просто у меня аллергия почти на все продукты, поэтому я очень мало ем.
– Бедняжка. А что тебе можно кушать? – спросила швея, измеряя мою талию.
– Ну, мало чего: помидоры… Огурцы… Иногда яблоки, – придумала я, растерявшись, так как раньше не думала, что кто-то спросит еще и об этом.
– Жить на одних помидорах и яблоках… Так и сдохнуть можно! – воскликнула Мэри. – А я-то удивилась, увидев, что наш холодильник пуст!
– Я привыкла, – скромно ответила на это я.
Тетя Мэл завершила свою работу.
– Вот и все. Форму сошью к пятнице. Сколько экземпляров?
– Два… Или три. Да, три и еще три мантии, – сказала я, надевая тунику и жакет.
– Я сошью все в разных фасонах. Какой материал?
– Обычный, как у всех. Буду премного вам благодарна, – улыбнулась я.
Мы попрощались с тетей Мэл и пошли домой. По дороге Мэри предложила зайти в супермаркет и купить продуктов, а я даже немного испугалась, потому что никогда раньше не была в таких магазинах – у меня просто не было нужды там бывать, поэтому я вежливо отказалась.
– Тогда, давай сходим в парк и покатаемся на роликах, – предложила Мэри, опять схватив меня под руку.
– Боюсь, я не умею на них кататься, – честно призналась я.
– Я тебя научу. Это совсем нетрудно: главное – сохранять равновесие. Кстати, насчет велосипеда: можешь пользоваться им, когда вздумаешь, я все равно буду ходить на работу пешком.
– Отлично, буду знать. А где ты работаешь? – поинтересовалась я.
– В приюте для бездомных детей, – ответила она. – Конечно, платить будут немного, но это не важно: мне всегда было очень жаль этих бедных, никому ненужных детишек, потому что… Если бы не Смиты, я была бы одной из них. – Мэри грустно улыбнулась.
– Почему ты так говоришь? – удивилась я, однако понимая, о чем она.
С первой же нашей встречи с Мэри, когда она чуть не ударила меня дверью, я не увидела в ней ни одной общей с Гарри черты – они были абсолютно разными, но тогда я совсем не задумывалась о том, что она может быть неродной его сестрой.
– Они меня удочерили, когда мне было два года, из этого самого приюта. Конечно, они скрывают это от меня и относятся ко мне как к родной, и я никогда не чувствовала разницы в их отношении ко мне и к Гарри. Они любят нас одинаково. Я знаю, что Смиты неродные мои родители, но для меня это не имеет никакого значения: они взяли меня к себе, воспитали, вырастили и никогда не делали различий между мной и их родным сыном.
– Как ты узнала? – тихо
Мне казалось, что все это было похоже на какой-то голливудский фильм, но Мэри – живая, настоящая Мэри, шла со мной и держала меня под руку. Мне было жаль эту девушку, а после ее слов об искренней родительской любви и заботе Смитов, я испытала к ним огромное уважение, ведь не каждая семья согласится взять чужого ребенка в свой дом и посвятить ему жизнь.
«Они – замечательные люди! Мэри попала в очень хорошую семью. Но это так ужасно: родные родители отказались от нее, бросили ее… Как это бесчеловечно и низко! Как мне повезло родиться в своей семье! Как сильно моя семья любит меня!» – невольно пронеслось в моем разуме.
– Я была трудным подростком, а когда мне было пятнадцать – особенно: хамила, грубила, покуривала, прогуливала школу, сделала этот дурацкий пирсинг, потому что думала, что это круто. Как-то раз, когда никого не было дома, я залезла в мамины документы: она специально прячет их от меня, но однажды я подглянула, куда она их прячет, и, когда все ушли, достала их. И тогда я узнала о том, что я – не их родная дочь, а они – не мои родные родители, и что Гарри – не мой брат… Знаешь, я ничего не почувствовала: ни горечи, ни разочарования. Это была какая-то пустота. Я не могла свыкнуться с этой новой правдой, а потом мне стало так обидно за свою судьбу! Но я положила документы обратно и ничего не сказала родителям. Помню, закрылась в туалете и плакала весь день. И когда я там сидела, то поняла, что не могу и не должна обижаться на Смитов. Я думала, как мне повезло, что они меня удочерили! Какое право я имею на них злиться? – Мэри сильно сжала мою руку, видимо, разволновавшись от собственного рассказа. – С тех пор я испытываю к ним безграничную благодарность и не перестаю любить их. Даже наоборот. Ради них я перестала прогуливать, курить, грубить, в общем, стала примерной девочкой и получила в школе довольно хороший аттестат. Кстати, и в колледж я не поступила специально. Я нарочно не сняла сережку из носа, чтобы мне отказали. Просто не хочу, чтобы они платили за меня такие большие деньги. Я специально это сделала, чтобы иметь возможность работать.
В моей душе появилась сильная симпатия к этой девушке с такой трудной судьбой, но благородной душой.
– Поэтому я попросила место в этом приюте… Не подумай, что я рассказываю все это, чтобы разжалобить тебя! Я не буду долго тебе надоедать и, как только получу зарплату, съеду на квартиру.
– Что ты, Мэри! Живи, сколько тебе угодно! – поторопилась сказать я, не желая, чтобы такая благородная девушка испытывала такие неудобства. Теперь я всей хотела, чтобы она жила со мной. – Ты абсолютно мне не мешаешь!
– Правда? – с надеждой в голосе спросила Мэри. – Понимаешь, у меня реально нет денег.
– Конечно, ты ведь сама сказала: нам будет весело жить вместе! – улыбнулась я. – Как здорово, что ты приехала!
– Это так любезно с твоей стороны! Спасибо, Марша! Мы станем хорошими подругами! – Она крепко обняла меня.
Я почувствовала себя неловко, но, чтобы не сконфузить Мэри, обняла ее в ответ, стараясь не сдавливать слишком сильно. Это было новое, странное чувство: я обнималась с человеком. Разве это правильно? Зачем я это делаю? Мне нельзя дружить с людьми, а она сказала: станем подругами!