Мой кумир
Шрифт:
– У меня не укладывается в голове, что отца нет в живых, – взволнованно сказал Кифф. – Ему было всего пятьдесят с небольшим, разве это возраст в наше время? Вот бабушке восемьдесят. Папа был всем так необходим.
Скай сочувственно взглянула на него:
– Его смерть легла тяжким грузом на твои плечи, Кифф, я знаю. Ты рассчитывал, что у тебя в запасе еще много лет, чтобы освоить эту работу, но на самом деле ты уже созрел для нее. Можешь не переживать на этот счет.
– Переживать? За себя? – Кифф не пытался спрятать от нее свое горе. Это же была Скай. Он
Она не могла это оспорить.
– Да, но полеты здесь жизненно необходимы. Ты же прилетел за мной.
Он хмыкнул.
– Я бы прилетел за тобой при любых условиях.
Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на него.
– Не забивай мне голову несбыточными мечтами, Кифф.
Он ранил ее так глубоко, что эти раны никогда не заживут.
– Ты мечтаешь обо мне? – резко спросил он.
У нее перехватило дыхание.
– Я-то о тебе мечтаю, – сказала она, откидываясь на одеяло и уставившись в небо.
Скай взглянула на его загорелое задумчивое лицо.
– Если бы мы были не теми, кто мы есть, ты бы женился на мне?
Она ждала. Он молчал, и она сама ответила на свой вопрос:
– Думаю, что нет.
Все эти годы потеряны, но для нее это незабываемые годы. Скай будет помнить их до своего последнего вздоха.
– А кто мы на самом деле?
Он резко, одним быстрым движением притянул ее к себе.
Она не сопротивлялась, хотя знала, что не должна уступать сексуальной притягательности Киффа.
– Ты хочешь сказать, что существуют какие-то секреты? – Скай испытующе посмотрела на него. Он так сильно прижимал ее, что она едва не почувствовала боль. Что бы ни происходило между ними, они никогда не утратят старых крепких уз. Она по-своему нужна ему. Но никогда настолько, насколько он нужен ей. «Ничего по-настоящему нормального нет в их отношениях», – подумала она.
Он молчал. Тяжело вздохнув, она положила руку на его твердую мускулистую грудь, чувствуя, как ритмично бьется его сердце. Иногда ей казалось, что она просто умрет от любви к Киффу. Именно здесь, почти на этом самом месте, он впервые овладел ею, лишил ее невинности. Завладел ее сердцем так крепко, что она долгое время не способна была испытывать удовольствие от близости с кем-то другим. Никто не мог сравниться с Киффом любить так, как он любил, говорить так, как он говорил. Это было волшебство и музыка. Это было незабываемо.
– Да, секреты, – пробормотал Кифф. Он продолжал прижимать ее к себе сильной рукой. – Но разве все секреты нужно раскрывать?
Ее чувствительная плоть отзывалась сладкой пульсирующей болью. Он задал не риторический вопрос. Этот вопрос требовал ответа.
– Ты хочешь сказать, что не каждый секрет нужно вытаскивать на свет? Ты опасаешься того, что я – член семьи, Кифф? – наконец произнесла она вслух то, что тайно волновало ее.
– Значит, вот какие опасения ты прячешь в своем ящике Пандоры? – вызывающе спросил он. – Выпусти их – и кто знает, что случится? Член семьи! – простонал он. – Я испытываю к тебе отнюдь не родственные чувства.
Такое признание дорогого
– Испытываешь чувства, конечно! Только никогда их не проявляешь. Должно быть, это табу. Дай мне простой ответ. Что именно ты чувствуешь? – Она пристально посмотрела на него.
Он отмахнулся от ее вопроса, словно она зря трудилась, задавая его.
– Это просто шутка? – допытывалась она.
Он сменил положение, прижав ее тело своим, но стараясь не давить на нее всей своей тяжестью.
– Я хочу заняться с тобой любовью. Скажи, ты разрешишь мне? – С первого взгляда на нее в аэропорту он почувствовал нестерпимое желание снова испытать близость с ней. Скай была нужна ему, чтобы ослабить боль этого ужасного дня.
– Речь всегда идет о том, чего ты хочешь, – сказала она. Слезы навернулись ей на глаза.
– Я спросил тебя, – мрачно усмехнулся он, играя прядью ее золотых волос. – Собственно, сказал: если ты хочешь этого.
– Какая уступка, Кифф! – фыркнула она, намекая на разницу в их происхождении.
Когда-то посчиталось бы бесчестьем, если бы отпрыск какой-нибудь знатной скотоводческой семьи был замечен в связях с дочерью простого работника фермы. Но она была образованной женщиной и жила в двадцать первом веке. И могла бы занять достойное место где угодно. Кроме, похоже, Джинджары.
– Хочу ли я этого? – Скай задумалась. Сделав над собой невероятное усилие, она отодвинулась от Киф-фа. Она давно считала себя свободной женщиной. – Ты действительно считаешь, что мне доставит удовольствие думать о себе как о женщине, которой кто-то владеет? – Ее щеки вспыхнули румянцем.
– Которой кто-то владеет и которая кем-то владеет, – резко ответил он. Его рука потянулась к ее груди и начала ласкать ее. – Я чувствую, как сильно бьется твое сердце. Оно ждет меня.
– Какая самоуверенность! – горько сказала она. – Я существую только для того, чтобы ублажать тебя? – Скай демонстративно убрала его руку со своей груди.
– Может, я и самоуверен. Возможно, это ты заставляешь меня быть таким, Скай.
Кифф занял прежнее положение, рассчитывая, что она откликнется на его уступчивость. Но вместо этого она села, выпрямившись, и стала наблюдать за тем, как ястреб стремительно бросился вниз за своей добычей.
– Ты собираешься когда-нибудь освободить меня, Кифф, – спросила она наконец, – или просто будешь держаться за меня, пока не найдешь кого-то еще?
Кажется, он не слушал ее. Словно то, что она говорила, не имело для него никакого значения.
– Это почти то же самое место, где я в первый раз занялся с тобой любовью, – сказал он спокойным голосом с оттенком… сожаления?
– Наследник Джинджары занимался любовью с юной дочерью работника фермы.
Снова он предпочел не слышать ее.
– Мир был прекрасен в тот день. Ты дала мне возможность почувствовать титаническую энергию. Я был способен сразиться с целым миром. Ласковая, забавная, маленькая Скай с ее бесконечными вопросами выросла в прекрасную женщину.
– Ты всегда терпеливо отвечал на эти вопросы,