Мой идеал
Шрифт:
— Николь, машина ждет!
— Иду! — Николь глубоко вздохнула и, ни с кем не прощаясь, последовала за Валери.
Шарль Франсуа вышел из тени огромного тополя, провожая взглядом такси.
— Скатертью дорожка, — пробормотал он. — Захотела меня бросить? Пожалуйста!
Он хотел выругаться, но осекся, увидев приближающегося отца.
— Доброе утро, сынок! Прекрасный денек, не так ли?
Шарль Франсуа молча кивнул.
— Итак, если я правильно понял, поместье
— Отец, не начинай все сначала! Мы обсуждали это полчаса назад! — бросил Шарль Франсуа в раздражении и направился через двор.
Андре ускорил шаг в такт сыну.
— Ты в конюшню?
К черту на куличики! — подумал Шарль Франсуа, но вслух произнес:
— Нет, просто гуляю.
Старик кивнул и пристально посмотрел на него.
— Она бросила тебя, да?
Шарль Франсуа остановился, он был вне себя в ярости.
— Это не твое дело! Я уже не маленький — без тебя разберусь. Может, десять лет назад ты и мог говорить, что Николь мне не пара…
— Хорошо, хорошо, — примирительно произнес отец. — Собственно говоря, я собирался сказать, что тогда ошибался.
— Что? Сам Андре Дюмон признает, что ошибался? — Шарль Франсуа расхохотался. — Решил, значит, начать новую жизнь в восемьдесят лет?
— Ты лучше послушай, что я скажу! — строго начал Андре. — Отец Николь был бедным, почти нищим слизняком. А тут подвернулся ты с капиталом Дюмонов.
— Подожди, подожди! Мы с женой ни копейки у тебя не взяли!
— О том и речь: ты сам всего добился, а Николь оказалась очень даже неплохой девчонкой!
— Не верю своим ушам!
— Тем не менее это так. И ты любишь ее, — так же спокойно продолжал Андре.
— Ты ни черта не знаешь обо мне! — Шарль Франсуа скривил губы. — Хотя… Да, ты прав, я люблю ее. Ну, и что с того? Она все равно не вернется.
Какое-то время старик молча шел рядом с сыном.
— Я когда-то любил одну женщину… очень любил, — начал тихо Андре. — Это было давно.
Шарль Франсуа замер и в изумлении уставился на него:
— Ты?
— Она была для меня всем.
— А эта женщина… — Шарль Франсуа не знал, как это сказать, — это наша мать?
— Сынок, ваша мама была замечательной! И я ее любил, — вздохнул Андре. — Но это не она.
Он замолк и не проронил больше ни слова, пока они шли к конюшне. Лишь когда они вошли внутрь, Шарль Франсуа спросил:
— Ну, и…
— Я отдал ей все, что имел. Даже дом перестроил для нее, — ответил старик так тихо, что Шарлю Франсуа пришлось напрягать слух, чтобы слышать его. — Но она хотела большего…
— Чего именно?
Андре не спеша оседлал лошадь, затем поднял глаза на сына:
— Если бы я знал… Она не говорила, а я был слишком горд, чтобы спросить.
Он легко, сунул ногу в стремя, вскочил в седло и ускакал, поднимая за собой пыль.
Дом
— Я знала, что тебе понравится, и сразу почувствовала, что мы подружимся! — улыбнулась Валери. — Николь, выбирай себе комнату! — крикнула она, поднимаясь на второй этаж.
— Мне абсолютно все равно!
— В одной спальне мебель белая с золотом в стиле Людовика XVI, в другой персидский ковер и вид на море…
— А нет чего-нибудь попроще? — засмеялась Николь.
— Есть… — как-то неуверенно произнесла хозяйка дома, — но там потолок протекает. Марк вызывал кровельщика, но тот сказал, что придется повозиться, а у нас тогда не было времени…
— Хорошо, тогда подойдет с ковром.
— Отлично, а я займу «королевскую» спальню. Девочки будут спать в соседней комнате вместе с няней. На кухне я стану работать — там есть большой стол и очень светло… — Она взяла Николь за руку. — Думаю, мы не пропадем!
Кто кого обманывает? — вздохнула Николь и мило улыбнулась в ответ.
Николь вышла из дверей салона «Куклы мадам Мюррей» и направилась к машине.
— Добрый день, мадам Дюмон! — Она обернулась и увидела седого господина представительной наружности.
Ей льстило, что сам вице-президент банка в Сен-Назере знал ее по имени. Раньше Николь была всего лишь женой Шарля Франсуа Дюмона. Теперь же она — совладелица преуспевающего предприятия, хотя прошла всего пара месяцев с тех пор, как они с Валери организовали его. И это только начало!
— Подожди до зимы! — любила повторять теперь Валери. — Будем вкалывать по двадцать часов в сутки!
Николь опять улыбнулась, вспомнив слова подруги, и села в машину. Куклы мадам Мюррей мгновенно стали криком моды и пользовались бешеным успехом. Гордость переполняла Николь. Она чувствовала себя нужной и была счастлива, а главное — больше не вспоминала о Шарле Франсуа так часто, как раньше, не скучала по нему…
Хотя между ними еще не все было кончено. И если быть честной, она прекрасно понимала, что ее чувства к мужу не угасли. О, Шарль Франсуа!
Дома ее, как всегда, встретили сестрички.
— Тетя Николь! — с радостным криком выбежали они ей навстречу.
— Как же я по вас соскучилась, мои ангелочки! — Николь нежно поцеловала их, взяв на руки. — А где ваша мама?
— Я здесь. — Валери вышла ей навстречу. — Мадам Гасьон, девочкам пора купаться! — обратилась она к няне.
Эмилия и Элен убежали в ванную с таким же шумом, с каким появились.
— Ты представляешь, продано все, что было! — с гордостью заявила Николь.