Мой город 5. Инвалид
Шрифт:
–Это так. – согласилась с сестрой Олеся. – Искусство много потеряет если классика умрет. – затем она добавила. – впрочем, она сейчас умирает. – затем она сказала. – Джас уж не играют, а рок-н-ролл заменил рэп. Скоро появиться попса. Рэп – музыка для дебилов, а попса не знаю для кого. – затем она сказала. – Эта музыка, если ее можно так назвать, конечно найдет своего слушателя,
Клавдия Ивановна легонько улыбнулась дочери, и сказала:
–Я рада, что кто-то понимает меня, и всегда будет на моей стороне. – затем она посмотрела на Марью, и как бы ей в упрек сказала. – Жаль что осознание порой приходит слишком поздно. – затем она добавила. – Иногда чтобы осознать правоту матери… – тут она запнулась. Ей нечего было сказать. Ведь перед ней сидела ее дочь. Дочь которую уже судьба наказала за ее беспечность. Теперь она на всю свою оставшуюся жизнь будет прикована к этому ненавистному для Клавдии Ивановны креслу. Что тут добавить? Вряд ли что можно сказать или добавить. Ведь сказать даже нечего, а добавить, подавно. Тут она сказала. – Я никогда не желала своим дочерям подобной судьбы. – затем она добавила. – Жаль, что осознание неизбежного конца и правды матери приходит слишком поздно.
–Я это знаю. – тихо ответила Марья, добавив. – Я уже это говорила.
Затем Клавдия Ивановна сказал:
–Что спрашивать что чувствовала Марья, – она посмотрела на Доремианну, сказала. – когда Вы играли вальс Штрауса голубой Дунай? – затем она тихо добавила. – Ведь она от этого не встанет на ноги?
–Не встанет. – согласилась Доремианна. – Но она будет летать! – обнадежила она ее. – Разве это не счастье? Летать! Чувствовать сому музыку и порхать вместе с ней на крыльях любви.
–Лишь тогда, – ответила вытирая слезы платком Клавдия Ивановна, когда все части тело при себе. – затем она сказала. – А двухчасовое забытье под звуки музыки в каком-нибудь концертном заде, это совсем другое. Не правда ли?
–Может быть Вы и правы. – согласилась с Клавдией Ивановной, Доремианна. – Музыка лишь способна унести нас от каких-либо проблем лишь на какое-то время, а потом мы возвращаемся в реальность.
Клавдия Ивановна согласилась, сказав:
–Верно.
Тут Доремианна снова посмотрела на Марью, и спросила:
–Все же, что Вы чувствовали когда я играла?
Марья тихо спросила:
–Вы хотите это знать?
–Мне просто интересно.
–Мне казалось, – начала свой рассказ Марья. – что я лечу в облака. – объясняла Марья. – Я чувствовала что у меня словно появились крылья. Будто я порхаю там, – показала она рукой на небо. – в облаках.
–Я так и знала. – ответила Доремианна. Затем пояснила. – Я чувствовала то же самое что чувствовала я. – затем она сказала. – Вы так же как и я, музыкант. Позвольте дать мне Вам совет. – Поступайте в консерваторию. Вы станете отличным музыкантом. – она сделала паузу, добавила. – Может станете лучше нынешних.
–Вы мне льстите.
–Ни чуть. – отпарила Доремианна. – Я говорю правду. – утвердила она. – Вы станете отличным музыкантом, и не только.
–И не только? – не поняла Марья. – О чем это Вы?
–Вы умеете слушать музыку, погружаться в нее. – затем она сказала. – Вы станете отличным сочинителем музыкальных произведений. – затем она сказала. – Мне пора, скоро моя партия. Доремианна ушла. Подойдя к роялю, она села за него, и дирижер взмахнули своей волшебной дирижерской палочкой. Ноты ожили, и музыка открыв двери музыкальных аккордов легко вышла из музыкальных инструментов, неся людям радость и душевный покой, ее сердечное упокоение души и тело.
Жаль, что живущей на земле человек не может услышать эту музыку. Музыку души и сердце.
Конец ознакомительного фрагмента.