Мой герой

Маклейн Джулиана

Опустившись на колени, он прижал два пальца к горлу лежавшего и несколько мгновений прислушивался, сидя совершенно неподвижно.

Ветер завывал в печных трубах с невероятной силой. От сквозняка липкая паутина покачивалась возле огня.

Наконец барон Элсестер сказал тихим и приглушенным голосом:

– Он мертв.

Адель с трудом продохнула воздух, глядя, как его плечи поднимались и опускались при глубоком дыхании. И как он прижал палец к переносице, как будто у него неожиданно разболелась голова.

– Вы в порядке? – спросила

Адель и тут же поняла неуместность этого вопроса. Трудно было представить, чтобы что-то заставило его потерять контроль над собой.

Как только он встретился с ней взглядом, бледность исчезла с его лица, и он уверенно ответил:

– Да.

Ей хотелось прочесть его мысли, но это не удавалось.

– Надо забинтовать вашу рану, – сказал он и вышел из комнаты раньше, чем она смогла что-либо скачать.

Через минуту он возвратился, неся в руках миску с водой и небольшую тряпку, а также бутылку виски. Сбросив с плеч длинное черное пальто, он сказал:

– Внизу я не нашел ничего подходящего для повязки. Придется использовать мою рубашку.

Адель выпрямилась, пытаясь протестовать, возможно, из-за того, что не могла представить себе общение с этим мужчиной без рубашки, но движение вызвало такую боль, будто кто-то засунул нож в ее рану. Он наклонился к ней.

– Сидите спокойно, иначе усилится кровотечение. – Голос его был напряженным и не очень добрым.

«Может быть, он сердится на меня», – подумала Адель.

– Простите, – проговорила она нерешительно, – я только хотела сказать, что мы можем для повязки использовать мои панталоны. В них все равно дыра от пули.

Он подумал какое-то мгновение, потом кивнул головой.

– Если вы будете так любезны, отвернитесь, пожалуйста, пока я сниму их.

Помолчав, он спросил:

– Вам не нужна помощь?

Помощь? Пульс у нее участился. Она подумала о его любовнице, актрисе, и о том, сколько раз он оказывал ей эту так называемую помощь. И сама удивилась неожиданному направлению своих мыслей. Это, безусловно, от переутомления. Она почти не спала эти последние трое суток. «Рассуждай разумно, Адель, – уговаривала она себя. – Он просто предлагает тебе помочь, чтобы не было так больно».

– Я справлюсь, спасибо, – ответила она.

Не проронив ни слова, он вышел из комнаты, но остался стоять у дверей, пока ей не без усилий удалось снять панталоны.

– Теперь вы можете войти, – сказала она, протягивая ему панталоны.

Он взял их и начал разрывать на полоски.

– Вы можете выпить пару глотков этого виски, – предложил он.

– Нет, большое спасибо, – неуверенным голосом ответила она.

Ей хотелось, чтобы у нее в ближайшие часы сохранилась ясная голова, потому что она не представляла, что ее ждет дальше.

Продолжая разрывать панталоны, он оценивающим взглядом оглядел комнату:

– Вы провели тут три дня?

– Да. – Их взгляды встретились.

– После того как я промою и перевяжу вашу рану, мы переберемся

куда-нибудь в более уютное помещение.

– Спасибо.

Длительное молчание нарушал только треск разрываемой ткани. Адель понимала, что надо прервать это молчание, продолжить разговор, чтобы умерить охватившее ее волнение.

– Я даже не представляю, что тут внизу, – проговорила она. – Я была без сознания, когда мы сюда добрались, и чувствовала себя совершенно больной, когда проснулась.

Барон Элсестер прекратил разрывать ткань и настороженно переспросил:

– Больны и без сознания?

– Да, еще на корабле мне дали наркоз. И я пришла в сознание только тут, наверху.

Он продолжал взволнованно смотреть на нее.

– У вас есть какие-нибудь повреждения?

Адель поняла, о чем он подумал. Он хотел узнать, не насиловали ли ее. Ей и самой хотелось это узнать.

Но она абсолютно не представляла, как это можно сделать.

– Я не уверена, – тихо ответила она. – Я ничего не чувствовала... кроме головной боли. – Она не могла найти подходящих слов. – Но я думаю, что леди не может быть уверена. Или все-таки может?

Боже, какой вопрос она решилась задать!

На его лице не видно было и тени смущения. Он наклонился, окунул тряпку в миску с водой и осторожно выжал ее. Когда он встретился с ней взглядом, казалось, что он понимал и причину, и степень ее взволнованности. И ответил совсем спокойно:

– Это зависит от очень многого. Простите мое любопытство, но вы не заметили нигде крови, когда проснулись?

– Нет, но он ведь мог... – она с трудом подбирала слова – Боже, ей было так неловко, – мог он убрать все?

Ей никогда в жизни не приходилось вести подобных разговоров.

– Возможно, но только если он был особенно аккуратным человеком. – Он улыбнулся, и Адель поняла, что он старается успокоить ее. Продолжая возиться с мокрой тряпкой, он сказал: – Думаю, что с вами все в порядке, мисс Уилсон. Если бы что-нибудь произошло, вы бы знали. Но если вы хотите быть совершенно уверенной, надо обратиться к врачу.

– Он будет в состоянии узнать?

– Безусловно.

– А сможет ли он сказать... – Она остановилась, не решаясь продолжать.

– Что сказать, мисс Уилсон?

– Не беременна ли я.

Эта мысль, мягко говоря, тревожила ее, ей было неудобно, но она все-таки решилась спросить.

– Думаю, что сразу не сможет. Но давайте не торопить события. Возможно, этот вопрос и не возникнет.

Благодарная своему спутнику за откровенность в таком щепетильном вопросе, она пыталась вспомнить все, что она знала о правилах приличия в среде английских аристократов. Женщина, выходящая замуж, должна была быть девственницей, чтобы не было никаких сомнений о происхождении ребенка, к которому переходил аристократический титул отца. Вероятно, Гарольд нервничал по этому поводу. Возможно, и лорда Элсестера это тоже волновало, он же был членом семьи Гарольда.