Мой герой

Маклейн Джулиана

Сестры улыбнулись. Адель прекрасно знала, какие горячие чувства связывали сестру с ее мужем, Сигером.

– Ты, как всегда, озорничаешь, Клара. За это Сигер, вероятно, и любит тебя.

– За это и за сдобные булочки с коричневым сахаром. Он до сих пор злится, что я не рассказала секрет их приготовления повару. Я делаю их всегда сама, а слуги так и не понимают, как им вести себя, когда маркиза вертится на кухне. Они в панике мечутся, стараясь подать мне нужные вещи.

Адель рассмеялась, и они зашли в ее спальню. Клара уселась на

кровать, в то время как Адель сняла ожерелье и положила его на ночной столик.

– Могу я спросить у тебя кое о чем, Клара?

– Конечно, – ответила старшая сестра.

Глядя в глаза сестре, Адель помолчала какое-то мгновение, потом спросила:

– Почему ты всегда уговаривала меня ввязаться в какое-нибудь приключение, хотя я убеждала тебя, что мне это не нужно?

Клара улыбнулась и не сразу ответила:

– Думаю, мне всегда хотелось, чтобы ты хоть однажды преодолела свои внутренние строгие запреты. Я боялась, что ты подавляешь свои чувства и что в конце концов ты можешь взорваться. Потому что я бы обязательно взорвалась, если бы все время вела себя так правильно, как ты.

Адель усмехнулась и переспросила:

– Взорвалась?

– Да, хотя ты никогда не показывала, что ты несчастлива или не удовлетворена. Всю свою жизнь я говорила себе, что ты совсем не такая, как я, и мне не следует опасаться, что ты сорвешься, как иногда случалось со мной. Мы совсем разные, постепенно мне удалось убедить себя в этом.

А Адель вспомнила, что она чувствовала, лежа в кровати рядом с Дамьеном прошлой ночью. Она, без сомнения, подавляла свои чувства, свою страсть, о существовании которой в себе она даже не подозревала.

– Но ты все равно пыталась заставить меня «вырваться», как ты это называешь, – возражала Адель, – на пароходе ты советовала мне попробовать выезжать на балы в этот зимний сезон.

Клара виновато пожала плечами:

– От старых привычек трудно отказаться.

Посмотрев в зеркало, Адель вытащила шпильки из прически.

– Может быть, тебе все еще кажется, что я подавляю свои чувства?

Старшая сестра ничего не ответила.

– Меня начинает удивлять, – продолжала Адель, – почему я всю жизнь вела себя так идеально и так отличалась от тебя и Софи. Я что, родилась с таким характером, или что-то заставило меня вести себя именно так?

– С этим вопросом лучше обратиться к нашей маме. – Наклонившись, Клара взяла какой-то предмет, лежавший на подушке. – Что это?

Она передала записку сестре. Записка была написана на почтовой бумаге Осалтонов.

«Мисс Уилсон, я взял на себя смелость и договорился с семейным врачом Осалтонов о том, что он посетит вас завтра, в десять часов утра.

Д.».

Записка была от него, и этого было достаточно, чтобы пульс у Адели невероятно участился. И то, что завтра

чужой человек будет осматривать ее и наконец скажет ей, сохранила ли она свою девственность, добавляло волнений.

Забрав записку из рук Адели, Клара сказала:

– Врач посмотрит на твою ногу, это весьма разумно. Надо убедиться, что там нет инфекции. Подожди, а чья это подпись, «Д.»? – Несколько секунд она смотрела на записку. – Это, должно быть, лорд Элсестер.

Клара внимательно смотрела на сестру, которая в этот момент не в состоянии была сказать ни слова. Хотя и трудно было понять, из-за чего. Это была просто записка о визите доктора, визите, которого она ждала, который был ей нужен. Но записка была личной, она предназначалась только для нее...

А Клара продолжала:

– Вы уже, оказывается, обращаетесь друг к другу по имени.

Адель ощутила, что каким-то чутьем Клара сразу поняла все, несмотря на то, что не было произнесено ни одного лишнего слова.

– Понимаю, – сказала она, отдавая Адели записку, – знаешь, я была весьма удивлена, когда увидела его сегодня вечером.

– Почему? – спросила Адель.

– Потому что он такой красавец. А почему ты не упомянула об этом?

– Я помолвлена с Гарольдом, – сердито проговорила Адель, – и я не обращаю внимания на то, красивы другие мужчины или нет.

Она сама не понимала, почему таким тоном разговаривает с Кларой, которая догадывалась о сути происходящего. Вероятно, инстинкт подсказывал, что ей следует внушить это самой себе. Она ведь так привыкла всегда быть хорошей!

Адель продолжала стоять у своего ночного столика, медленно отстегивая сережки, пока Клара не прекратила ходить по комнате за ее спиной.

– Ты не должна разговаривать со мной таким тоном, Адель, мы ведь сестры.

Младшая сестра подошла к шкафу и достала халат.

– Я разговариваю обычным тоном. Просто меня абсолютно не интересует, как выглядит лорд Элсестер. Разве ты не помнишь, что писала о нем Софи? Что он содержит любовниц сомнительной репутации? Я вспомнила об этом сразу, как только он сказал мне, кто он такой. Вряд ли я могу считать такого мужчину привлекательным, Клара, как бы он ни выглядел. Думаю, ты обо мне лучшего мнения.

– Но он спас тебя, героически спас, а потом еще бинтовал твою рану.

– В меня стреляли. У нас не было другого выхода. Уверяю тебя, я в тот момент не чувствовала ничего, кроме адской боли.

Слишком поздно она поняла, что слова ее звучат как попытка оправдаться, и повернулась к сестре, которая сочувственно смотрела на нее. Возможно, именно теперь и проявилась та неудовлетворенность, о которой подозревала Клара. Может, это был первый намек на взрыв? Неясные мрачные предчувствия охватили Адель.

– Не надо, Клара, – сказала она резко, подняв руку. – У меня все в порядке. Я люблю Гарольда, и он единственный человек, за которого я хочу выйти замуж.

– Но... – попробовала возразить старшая сестра.