Мой герой

Колтер Кара

Она использовала все аргументы, что были у нее в запасе.

— Мне кажется, если уж из-за тебя я оказался голым на людях, это прощает мне все долги.

— Никто не видел тебя, — поспешно сказала она. — И я не смотрела!

Его губы слегка дрогнули. Что-то поменялось в нем.

— А тебе хотелось? — мягко спросил он.

Сара пристально посмотрела на него. Его глаза озорно блестели. Она играла в опасную игру, а его насмешливый взгляд только усилил ее настороженность.

— Извини, — сказала она. — Очевидно, это была плохая

затея. Одна из многих.

Она рванулась, потом остановилась, чтобы распутать обвязавшийся вокруг щиколоток поводок.

— Эй, погоди.

Сара повернулась к нему. Он провел рукой по волосам, посмотрел куда-то вдаль, потом вновь на нее.

— Ладно. Один час. Чтобы установить связь с собакой.

Салливан прикрыл дверь своей спальни, облокотился на нее и глубоко вздохнул. Сара Макдугалл ждала его в гостиной, вместе с собакой, пока он накинет футболку. Он и собака или он и она?

«Ты мог бы отказаться», — сказал он сам себе.

Но, как она сказала, было бы нечестно отказывать, когда она так охотно пошла ему на помощь. Она видела его голым. Это был достаточно хороший повод отказаться. Но ее лицо, когда он спросил, хотелось ли ей подсмотреть, было таким забавным. Ему нравилось дразнить ее. Тем более, после их интервью в кофейне ей потребовалась изрядная храбрость, чтобы объявиться здесь. И ему понравилось раскрывать ее секреты. Неудивительно, она до мозга костей была такой правильной, какой казалась. Сара даже не была зарегистрирована ни в одной социальной сети, что, с одной стороны, расстраивало, так как не давало возможности узнать информацию о ней, а с другой стороны — что-то рассказывало о ней как о человеке. Но существовало множество других путей узнать кое-что о человеке. Поиски ее имени по Интернету привели его на сайт Праздника лета. Четырехдневная феерия в маленьком городке, игры, пикники, различные представления казались слишком огромной ношей для одного человека.

Но его интересовала не ее активность. Поэтому он проследил нить, ведущую к статьям, которые она писала для журнала «Ребенок сегодня». Он прочитал три или четыре статьи и удивился тому, что, несмотря на содержание, они очень хорошо держали его интерес. Как писатель Сара была забавной, оригинальной и талантливой. Это означало, что его предположение о личной трагедии было правдивым. У нее были огорчения в жизни. Возможно, учитывая нереальные масштабы Праздника лета, она готовилась еще к одному.

Поэтому, хотя Салливан и считал времяпрепровождение с Сарой потенциальной опасностью, он не мог не восхищаться ее смелостью. Он понимал, что обидел ее тогда, в кофейне, возможно, сказал слишком много и слишком жестко. Поэтому, когда он, нацепив на себя джинсы, вернулся с намерением повторить ей уже сказанное в первый раз, он был очень удивлен, что не смог этого сделать. Эти глаза, глядящие ему прямо в лицо, желающие, надеющиеся, храбрые… Верящие в него. Во что-то, что он сам давным-давно забыл о себе.

Он

шел по коридору и увидел ее, сидящую на краешке его дивана. Сегодня она была одета в какие-то эластичные штаны, которые обтягивали ее довольно-таки хорошие ноги. На ней была футболка с рекламой исследования рака женской груди. Ее волнистые волосы снова были усмирены и завязаны в конский хвост. Снова никакого макияжа. Он заметил небольшую россыпь веснушек у нее на носу. Она выглядела лет на двенадцать. Это снова напомнило ему, что, несмотря на все душевные раны, было в ней что-то свежее и невинное, жаждущее жизни.

Было тяжело отказать этой храброй девочке, которая доверяла ему. Поэтому ему стоит поддаться. Она повернулась к нему и с легкой улыбкой спросила:

— Где ты берешь вдохновение для декорирования своего жилища? Тюремная камера Аль-Капоне?

Он обнаружил, что она привносит элемент спонтанности в его тщательно контролируемый мир, нечто освежающее. Он хотел узнать, что будет дальше. Он отдастся этому общению. Кто знает, может, ему даже понравится собака. Потом он больше никогда не будет этого делать.

— У Аль-Капоне были фотографии обнаженных девушек в камере, — сказал он с невозмутимым лицом.

Легкий румянец появился у нее на щеках. Ему это нравилось. Кто в наше время еще краснеет?

— Ты не можешь знать этого, — уверенно сказала она.

— Просто предположение.

— Я думаю, с нас наготы достаточно на сегодня.

У нее было выражение лица строгой учительницы. Он был ошарашен тем, что на этот раз покраснел сам. Он быстро отвернулся и открыл дверь.

— Пешком или на машине? — спросил он.

— Пешком, он не приучен к машине.

Она остановилась у своей машины на минуту и достала оттуда огромную дамскую сумку. Ее машина была именно такой, какой он себе представлял: маленький красный «жук». Свидетельства пребывания собаки и ошметки салфеток были разбросаны по всему заднему сиденью. После наблюдения за ее борьбой со щенком Салливан понял, что собака не приручена. Он взял у нее поводок:

— Позволь мне.

Он отметил ее удовлетворенную улыбку. Самое забавное, что он на самом деле испытывал какое-то чувство оптимизма. День был чудесен. Ему нравилось прогуливаться с ней, их плечи рядом, почти касаются друг друга, нравилось, как ее конский хвост развевается на ветру, ее запах, такой же свежий и жизнерадостный, как и сам день.

— Думаю, нам стоит дать собаке имя, — сказала она. — Хотя бы на день.

Салливан бросил на нее настороженный взгляд. Она ведь пыталась разбить всю его защиту. Дать собаке имя — значит начать привязываться к щенку. Он видел, что она именно такая девушка — дай ей палец, и она захочет всю руку!

— Ему не нужно имя для часовой прогулки в парке.

— Что-нибудь простое, типа Дружок.

— Нет.

— Это практично. Как мы будем обращаться к собаке, после того как кинем палку? «Лови, черная собака с большими лапами»?