Мой гарем

Андрески Софи

— Я пообещал, что ты ей поможешь, — говорит Паоло, и я киваю.

Юни набирает ванну. Я купаюсь, обсуждая с ним возможности. Первое, что приходит мне в голову, — надо надуть эту сволочь. «София, мстящая за униженных». Это мне нравится, я уже вижу себя в черном обтягивающем костюме женщины-кошки, ведущей борьбу за справедливость. Но Юни только удивленно приподнимает бровь и говорит, что эту идею мне лучше оставить для своих рассказов. Он берет один из блокнотов, которые в огромных количествах разбросаны по квартире, и записывает: «Костюм женщины-кошки из латекса», «надуть эту сволочь» и— уже по моей подсказке — «Ницца». Прошлым

летом мы с гаремом отдыхали там, и мне все еще хочется что-то написать о Ницце. Юни не только отличная горничная, но и великолепный стратег, и вскоре мы придумываем план, который, я думаю, нам удастся воплотить. Если план хороший, то в конце все будут счастливы. Этому я научилась в гареме.

Я звоню в дверь Лены. Выгляжу я роскошно, но султаншу не напоминаю. Лена смущена. Думаю, она уже сожалеет о том, что все рассказала Паоло. Так всегда бывает — в нас, женщинах, он будит инстинкт маленьких девочек. Мы прекрасно можем сами за себя постоять, пока не встретим Паоло — тогда нам хочется, чтобы нас защищали. Я рассказываю Лене о своих парнях, как я с ними познакомилась и какие у них обязанности в гареме. Она не знала, что на самом деле мы уже много лет вместе, и думала, что мы все вперемешку занимаемся диким сексом целый день, круглосуточно.

— Но ваши книги… — говорит она.

Мне смешно. Конечно, я знаю, что все в доме читали мои книги, даже если никто мне об этом ничего не говорил. И в шутку признаюсь:

— Иногда, когда мне не пишется, я кричу: «Мальчики! Надевайте все чулочки, а то мне в голову ничего не приходит!»

Лена смеется. Сейчас она выглядит такой молодой. Я рассказываю ей о нашем плане. Сперва она колеблется, но я захватила фотографий мальчиков. Она вздыхает и говорит «да».

Вечером я прохожу во дворе мимо нашего хозяина. Виду него сердитый. Я переоделась и распахиваю плащ. Под плащом на мне ничего нет, кроме длинного жемчужного ожерелья, которое заканчивается прямо над моей щелкой, и сапожек на ногах. Наш Мончичи сглатывает слюну. Я ставлю ногу на камень так, чтобы он хорошенько мог рассмотреть мои прелести, и шепчу, что готова на все ради этой квартиры. Приглашаю подняться к нам. Там мы сделаем все как надо, а его жена никогда ни о чем не узнает.

— Вы же знаете, я богиня секса, — нашептываю я и пытаюсь выглядеть как можно более дерзко.

В моем взгляде светится отчаянье зайчика из анекдота, который умоляет медведя о пощаде. Мне приходится взять себя в руки, чтобы не рассмеяться. Каждый раз, когда я вижу волосяной покров хозяина дома, я вспоминаю об анекдоте, в котором горилла в джунглях сидит в туалете и спрашивает пробегающего мимо зайчика, не линяет ли он. У меня все получается. Хозяин дома мне ничего не обещает, но я этого и не ждала. Он говорит, что хотел бы познакомиться с нашей семьей, и, может быть, мы его переубедим.

Вечером я слышу стук в дверь и иду открывать, по дороге быстро заглядывая в комнату: все ли приготовлено.

Должна сказать, мальчики выглядят роскошно. У меня лучший гарем в мире. Юнихиро переоделся гейшей и великолепно смотрится в белом гриме и вышитом кимоно. Я не могу удержаться и целую его вишневые губы. Падди мастерит на кухне, а Паоло специально побрил все тело, намазался лосьоном и прислоняется обнаженным торсом к двери в будуар. Он босиком, и на нем узкие кожаные брюки. Ксавер очень нервничает. Он решил надеть короткие шорты и белую футболку. А вот Серен — само спокойствие. Заплетенные

в косу светлые волосы спадают на черный воротничок-стойку его строгого свитера, изумительно контрастируя с огромной фигурой викинга. Я едва могу оторвать от них взгляд, такие они красивые. Они улыбаются мне и кивают в сторону двери.

За дверью стоит Лена и застенчиво переминается с ноги на ногу.

— Я сказала ему, что иду на шейпинг, — говорит она, оборачивается и начинает хихикать. — В некотором роде, так оно и есть.

Мои мальчики приветливо улыбаются. Ксавер забирает у нее спортивную сумку и относит в будуар. Лена с удивлением осматривается.

— О Боже! мебель какая красивая, и картины… — Она запинается. — А сколько книг!

— Ну да, — говорю я, — говорят, глупцы хорошо трахаются, но это неправда.

Она опять смущенно хихикает. Падди приносит просекко и восторгается ее волосами. Лена, в свою очередь, хвалит кимоно Юни, а тот с загадочным лицом гейши предлагает ей примерить сие благородное одеяние. Лена идет за ним в будуар. Я удивленно приподнимаю бровь и смотрю на Паоло. Вот уж не думала, что первым будет Юни, ну да ладно. В дверь опять стучат. Что-то он рано. Кажется, Мончичи один из тех, кто всегда и все делает слишком быстро, в том числе и в постели. Юни также услышал стук. Он возвращается, а Леной занимается Паоло. Остальные мальчики уходят в свои комнаты, и только Юни остается. Увидев его, хозяин дома смущается.

— Это моя горничная, — объясняю я. — Оказывает услуги.

Хозяин, вероятно, почти забыл, что Юни мужчина. Я стою перед ним в высоких черных лаковых сапожках. На лице у меня изогнутая маска Зорро — это идея Падди. Короткое платье из латекса чуть заметно шуршит. На сосках и лобке Паоло прорезал отверстия. Юни подает два бокала просекко и отворачивается к окну. Когда он играет гейшу, то может быть неподвижным, как статуя.

Я раздеваю своего гостя, а он совсем не сопротивляется, и это меня удивляет. Я усаживаю его на кресло и начинаю перед ним извиваться. Мы с Юни размышляли, не устроить ли мне стриптиз, но я плохо танцую. Мой талант — в страсти. Так что я становлюсь рядом с гостем и ставлю ногу на подлокотник кресла. Мончичи весь вспотел, и временами глаза у него подергиваются пленкой, будто он готов упасть в обморок.

— Ну что ж, — говорю я, слегка склоняясь, — положи руку мне между ног, тогда лед будет сломлен и ты сможешь расслабиться… Да, да, вот так… А знаешь что, введи в меня палец, тогда болтать нам будет намного легче. Да, хорошо, можешь спокойно ввести его поглубже. В любом случае сегодня вечером ты будешь трахать эту щелку, так зачем нам соблюдать приличия?

Мой гость слегка дрожит, но его палец послушно устремляется к чисто выбритым половым губам. Они влажные и покрыты смазкой, потому что, естественно, пока Паоло готовил мое платье, я велела Ксаверу отлизать мне.

— Так, а теперь немного дотрахай меня пальцем, — я наклоняюсь еще ниже и кладу руку на его брюки.

Слава богу, у него уже стоит. Нашего дорогого домовладельца сегодня ничто не должно расстраивать.

— Знаешь, сколько мужчин хотели бы быть сейчас на твоем месте? — шепчу я на ухо. — Знаешь, сколько мужчин каждый месяц борются за место в моем гареме? Иногда я трахаюсь с одним-двумя на пробу, но большинство из них меня не удовлетворяют. А теперь ты…

Я замолкаю. Сейчас нельзя его слишком возбуждать, но он должен мне верить.