Мой французский шеф

Посвящается моему мужу.

Человеку, который сказал мне: «Забей на работу, пиши!»

Отец всегда хотел сына, маленького наследного принца, который в будущем бы возглавил его империю. Но, к сожалению, родилась я, так что ему пришлось довольствоваться девочкой.

Почему так пафосно? Чуть больше тридцати лет назад родители открыли свое первое «Королевство вкуса» – магазин, который стремительно набрал популярность и постепенно стал главной сетью по продаже сладких лакомств во всей Америке.

С младенчества я слышала всю эту чушь про главное папино сокровище, маленькую

принцессу в его королевстве. Вот только быть принцессой – это значит не только одеваться в дорогих магазинах и жить в красивых домах, но и следовать жесткому протоколу жизни моего отца. И совершенно точно не иметь права голоса.

Кит

Полчаса назад я приземлилась в аэропорту Барселоны и впервые за несколько дней могу немного расслабиться. Я обожаю Европу в первую очередь потому, что здесь всем абсолютно наплевать, кто я такая. Вездесущая рука папарацци обычно не дотягивается за океан. В конце концов, не такая уж я и знаменитость – всего лишь дочка долларового миллиардера, который неожиданно решил стать политиком. Но местным все равно, кто там пытается пролезть в правящую верхушку другого государства. У них и своих проблем хватает.

Надо отдать отцу должное: долгое время он старался не афишировать свою личность, придерживаясь принципа, что продукция должна говорить сама за себя. Но амбиции политика и новый менеджер по связям с общественностью изменили его мнение на этот счет.

Крепко схватив за ручку свой чемодан, пробираюсь к выходу, лавируя среди сотен прилетающих, улетающих и встречающих не меня людей. Нужно арендовать машину. Переночевать, скорее всего, придется в Тулузе. Да, это небольшой крюк, но я ведь все равно хотела немного попутешествовать. А завтра уже рвану в Лион, где встречусь с Николь. Бреду по залу аэропорта, настолько глубоко погрузившись в собственные мысли, что слышу голос Николь, лишь когда она практически налетает на меня.

– Эй, Кит-Кат, не пытайся делать вид, что мы не знакомы. Я точно знаю, где ты будешь жить в ближайшее время, – смеется подруга и крепко обнимает меня своими тощими руками.

– Боже, как же вернуться в то время, когда я рассказала тебе о моем втором имени, и заклеить себе рот навеки? – стону я.

Вообще-то меня зовут Китти Каталина Спенсер, но сама я предпочитаю просто короткое Кит. Поверьте, вы бы тоже выбрали укороченную форму, если бы оба ваших имени означали «чистая», «непорочная», а фамилия еще и отсылала к принцессе Диане. Я – это сбывшаяся мечта фанатика, коим является мой отец. Возвращаясь к прозвищу: когда-то во втором классе я призналась Николь, что мое второе имя Каталина, и с тех пор она называет меня Кит-Кат, определенно пользуясь своим положением.

Я смотрю вокруг, и мне кажется, что весь аэропорт замер и глазеет на мою лучшую подругу. Да и как, скажите, не глазеть? Голубоглазая блондинка ростом под метр семьдесят пять с фигурой и лицом, как у ангелов из Victoria's Secret. Поверьте, я могу понять всех этих людей, потому что сама каждый раз заглядываюсь на нее. Спросите, почему с такой внешностью она не модель? Все просто. Ники, как и я, родилась в семье очень богатых родителей, но тоже никогда не была избалованным ребенком. Любой карьере, где в первую очередь зарабатывают красотой тела, она всегда предпочтет ту, где нужно делать это головой. У нее какая-то совершенно неземная бизнес-хватка, которую она явно унаследовала от своего отца. Два года назад на окончание Гарварда мистер Уорд подарил своей единственной дочери собственный салон красоты в Париже, о котором она грезила со школы. Почему именно там, ведь это так далеко от Америки и Нью-Йорка, в котором жили все ее родные?

Дело в том, что Николь свято верила: знаменитый французский шарм родился не из воздуха, и если уж открывать салон, где женщина сможет довести свою красоту до блеска, то только во Франции. За это время один салон превратился в сеть из семи студий красоты La Charme Fatal 1 по всей стране. И сделала это Ники без дополнительных вложений со стороны отца, чем очень гордилась.

По прошествии двух лет во Франции она обосновалась в Лионе – «ибо где же еще добропорядочной 24-летней женщине с достоинством встретить старость?» – и лишь набегами появлялась в столице. Именно к Николь я направлялась до того, как она перехватила меня в аэропорту.

– Что ты здесь делаешь, дурында? Разве мы не договорились, что я приеду к тебе сама? – спросила я, улыбаясь той улыбкой, которую берегу всего для пары человек в мире.

– Конечно договорились, но ты звонишь посреди ночи с незнакомого номера и говоришь, что летишь в Барселону инкогнито, чтобы потом доехать до меня.

Я хмурю лоб, вспоминая свои вчерашние метания. Да, мой путь сюда явно не был легким, но точно тщательно спланированным. Пока я обдумываю свой ответ Ники продолжает: – Нет, ты, наверное, не расслышала. В Барселону, дорогая! А я, между прочим, живу в Лионе – и это даже не Испания! – округляет глаза Николь, и я позволяю себе рассмеяться.

– Да, знаю, это странно. Но, может, мы сначала сядем в машину? Обещаю, что все расскажу тебе.

Николь обреченно вздыхает, снова обнимает меня и говорит:

– Все стало еще хуже, Китти?

У меня наворачиваются слезы, но усилием воли я сдерживаю их и говорю:

– Правило номер три, дорогая.

И Николь отступает.

Еще в детстве мы придумали три правила, которые неукоснительно соблюдаем. Что бы ни происходило между нами, в мире или еще бог знает где, мы, во-первых, всегда, в любое время дня и ночи, отвечаем на телефон. И это касается даже незнакомых номеров. Во-вторых, ничего не рассказываем друг о друге посторонним людям. Даже если спрашивает полиция, друзья и особенно родители. И в-третьих, не задаем вопросов, когда друг не готов отвечать. И вот уже больше пятнадцати лет эти правила не просто работают – они делают наши отношения крепче любой, даже самой крепкой дружбы.

Николь подводит меня к своему оранжевому Peugeot, и тут я начинаю смеяться.

– Что? – спрашивает она.

– Удивлена, что это не Porsche или Mercedes на худой конец, – отвечаю я, помогая подруге загрузить мой чемодан в багажник. С деньгами Николь и ее статусом хозяйки целой сети салонов по всей Франции я ждала машину подороже. В США она водила Tesla. Как же поменялись ее вкусы за те два года, что мы не виделись.

– Надо поддерживать местного производителя, – пожимает плечом Николь, и я сажусь в машину, предпочитая разобраться со всем позднее.

– Сначала мы поужинаем в Vinitus. Прости, не смогла забронировать место в том ресторане восемнадцатого века. «Эль..» – как его там? – спрашивает Ники.

– El Chigre, – отвечаю я не задумываясь. Если честно, я бы предпочла оказаться во Франции как можно скорее. Но, может быть, за такой короткий срок ничего не произойдет, и мне удастся выскользнуть из страны незамеченной.

– Да-да, он. В общем, там все занято, а ты ведь знаешь, как мало там места. Все заведения с «Мишленом», как обычно, под завязку, поэтому Vinitus нас спас. И то только потому, что меня до сих пор помнит их бармен, Мануэль, – улыбаясь, говорит Николь.