Мой декаданс
Шрифт:
Когда я слегка привык, то стал оглядываться в поисках существа, что принесло меня сюда. Его нигде не было. В панике, я поднялся на ноги и стал оббегать площадь, торговые лотки и странные улицы, вдруг исчезающие, а потом вновь появляющиеся в самых неожиданных местах. В таким бесцельных метаниях прошли почти что сутки, прежде чем до меня донеслась странная мысль: «Сам ты отсюда не сможешь уйти».
Поначалу я боялся, что меня не примут, что я не смогу тут обжиться. Однако, существа, жившие тут, оказались на удивление добры. Мы не знали языка друг друга, но, завидев меня, каждый стремился обогреть и накормить. Скоро уже я обзавёлся скромным домом, в котором, впрочем, почти никогда не бывал.
Этот город я назвал Сапфиром за чудесные дороги, выложенные
Сколько бы я ни путешествовал вдоль искривлённых построек, ступая по дорогам, обложенным драгоценными камнями, всё равно увиденное всегда вызывало во мне бурю сильнейших эмоций. Я жил в мире, полном восторгов, и ничего не понимал. Спустя столетия вопросы вновь стали назойливыми музами приходить ко мне, нагло забираясь в мой мозг, точно черви в спелый фрукт. Я стал мучиться ими. Во мне вновь объявилось желание Знать. Я стал задаваться вопросами: что это за место? Как я сюда попал? Как отсюда уйти? Для чего я тут? Кто же привёл меня сюда? Что вообще происходит? И чем больше во мне появлялось вопросов, чем старательнее я пытался найти на них ответы, тем отчётливее становилась неприятная истина: лишь Белая Акация сможет помочь мне.
Уходить было страшно. Мне не хотелось вновь чувствовать страх смерти, боль, тоску и всё, что встретит меня на Земле. Но я не мог противиться себе. Я всё дальше шёл по благоухающим тропам, вальяжно нависающим над и под домами, причём одновременно. Идя по ним, я мог, чуть задрав голову и повернув её левее, с лёгкостью рассмотреть то, как мои фигуры путешествует по ним. Шаг был лёгким и, казалось, стоит лишь чуточку сильнее оттолкнуться, и я полечу. На каждом повороте неведомые звери, а может, и сами ангелы либо даже люди дружелюбно встречали меня и приглашали к празднику. Так моё путешествие всё растягивалось и растягивалось.
Шёл я к величественному и вдохновенному дворцу, чьи башни медленно крутились в дивном вальсе. В моей голове было чёткое знание, что там я и найду выход и что там меня уже ждут. Однако я также и знал то, что никто не обидится за задержку хоть в вечность, а потому не торопился. Со стороны казалось, что дойти до него можно было бы за день, но у меня ушли столетия. Сотни быстрых, стремительных лет, прежде чем я наконец предстал перед ним.
Окруженный вихрастыми лестницами с изумительными балюстрадами дворец, точно пушинка, величественно парил над городом. Сверху замок с его многочисленными зданиями украшали блестящие покрытые яркими узорами надстройки — бельведеры, с которых, я уверен, можно было рассмотреть края бескрайнего города. Над входом в замок сидел огромный искусно выписанный маскарон, изображающий, что удивительно, моё собственное лицо. Зайдя внутрь, я оказался посреди длинного коридора, полного золота и изумруда, удивительно хорошо вписанного в интерьер. Всё вокруг заставляло надолго останавливаться и с широко открытым ртом осматриваться. Каждый уголок, каждый трещина были самим совершенством. Проходя дальше, я ненароком зашёл в галерею, полную множества картин. Но в этот раз мной не овладело восхищение. Нет. В этот раз я застыл из-за того, что уже видел эти работы. Мне они не показались хорошими, я довольно критично осмотрел мазню, безумно контрастирующую с всеобщей красотой этого места.
— Не правда ли, они прекрасны? — меня окликнул глубокий, отражающийся от стен голос.
Я
— Мне кажется, что эти картины — лучшее украшение моего города, — вновь заговорил голос, и мне показалось, словно он доносился отовсюду. — Я долго тебя ждал, но ничего. Марк тоже добирался сюда целую вечность.
— Ждали меня? — я был удивлён и полон замешательства.
— Да, ждал. Не бери это в голову. Лучше… лучше всё поскорее закончить. У тебя всё ещё есть работа там, внизу. А значит, мне остаётся только дать тебе небольшой дар в память обо мне и городе. Ты можешь выбрать всё, что захочешь.
Пол подо мной раздвинулся и я, не успев среагировать, стал падать вниз. Вместо того, чтобы упасть, моё тело мягко опустилось на этаж ниже и оказался напротив бесконечно длинного ряда низких постаментов, выполненных из мрамора. На каждом из них лежало что-то, от чего чувствовалась таинственная и немного пугающая сила. Тут мне вспомнились слова моего собеседника о том, что некий Марк уже был тут. Значит… тот медальон, он достал его здесь?
Стоило подумать о медальоне, как мои глаза неожиданно отыскали его чуть правее того места, где я стоял. Он лежал как раз между небольшим драконом, сделанным из рубина, но живым, и между длинным трезубцем. Вдруг ко мне пришло осознание, что если я буду размышлять, то никогда ничего не выберу. Всё, что мне по-настоящему надо, это медальон. С его помощью мне удастся покинуть собственные территории и преодолеть весь город, наконец добравшись до Акации. Закрыв глаза, я всеми силами попытался не смотреть на другие вещи, такие вожделенные, красивые и полезные. На дрожащих ногах я подошёл к медальону и стал медленно тянуть руку вперёд, пытаясь схватить его.
— Нет, может тут есть ещё что-то лучше? — одёрнул я себя и жадно обхватил взглядом остальные дары.
Тут же меня заинтересовало блестящее кольцо, что могло бы дать мне силу управлять собственной кровью. О! А вот за ним прятались ботинки, что позволили бы мне телепортироваться.
Год я переходил от одного дара до другого, уходя всё дальше и дальше от нужного мне медальона. Что там! Скоро я и вовсе забыл о нём, как и о том, кто я такой и что мне правда нужно. Я уже не думал, как именно могут пригодится эти вещи, нет, я лишь смотрел на них, пускал слюни и шёл дальше. Это продолжалось долго, бесконечно долго, пока я всё же вновь не остановился напротив медальона. Сглотнув, я рванул вперёд и жадно схватил его.
— Вот и хорошо, — откуда-то сверху послышался голос, а всё вокруг вновь заполонило ослепительное изумрудное свечение.
На секунду я оказался высоко над Сапфиром и сумел в последний раз запечатлеть его красоты. Сверкающие дома, восхищающие даже самого прожжённого зрителя, чудесные улочки, дороги, сады, фонтаны — всё единой картиной запечатлелось в моей голове. А затем… исчезло. Вновь по моим несчастным глазам ударил ярчайший свет, а в следующее мгновение я летел уже высоко над совсем другим городом. Неказистые серые дома лежали в руинах. Улицы были завалены мёртвыми телами машин и людей. И, если присмотреться, то в редких зданиях, дырявых и убогих, можно было увидеть копошащихся внутри людей или монстров. Все они, точно загнанные в отчаянье звери, прятались и грызли друг другу глотки.
Полёт продлился недолго, и вот я уже упал на что-то мягко оттолкнувшее меня. Вскоре раздалась пара громких голосов:
— Опять не попал что-ли?
— Мне на секунду показалось, что он зацепился, но, видимо, нет. Может хоть теперь перестанешь страдать какой-то фигней, Паук?
– Заткнитесь. Оба, — тихо сказал я, ощущая как моя рука сжимает что-то металлическое и холодное.
Мне понадобилось некоторое время, что бы хоть немного прийти в себя. Говорить с Чером или уж тем более Едой мне не хотелось, так что я несколько раз грубо на них накричал, после чего стал ходить по коридорам нисколько не изменившейся тюрьмы и рисовать на стенах многочисленные картины, изображающие фигуры, видимые мной в Сапфире.