Мой чужой лорд
Шрифт:
Но Фэй…
Вэль чувствовал ее боль. Затаенную, спрятанную глубоко. Фэй себя ненавидела. За то, что уступала. Женщины драконов знали, что такое долг. И для них замужество всегда было навсегда. У Фэй был долг. Ей нужен был ребенок, ей нужен был муж. Ее с детства готовили к этому. И сейчас она отступала, пряталась, сдавалась. Выполняла долг. Но Вэлькора она ненавидела. И это не радовало — раздражало все сильнее.
Вэль сам не знал, чего он хотел. Сломать её?
Ну пробовал. И… И впервые в жизни находил эти игры не приносящими удовольствия.
Насколько лучше было бы, если бы
— Отлично выглядите, милорд, — подхалим Альд выглядел чутка потрепанным. Кажется, эту свою горничную он все-таки догнал и все-таки оприходовал, ну или может не ту, а какую другую, но когда слуги получают удовольствия от жизни больше чем их господа, это начинает попахивать несправедливостью.
Вэлькор глянул на себя в зеркало и в раздражении скривился. И камзол, и рубашка, и брюки сегодня были черными — в цвет настроения Вэля, в траур по несвершившейся мести. Один черный штрих на цветном жизненном полотне.
Как там выглядел Вэлькор было неважно. Для Фэй — так точно. Поэтому и Хоор бы с ним — как он выглядел, — лишь бы не чучелом. Элвиан много уделял внимания свадебным церемониям: например, первый завтрак после брачной ночи, предполагалось, что молодожены проведут в компании семьи невесты. То есть князя и сестры Фэй. Кажется, мать Фэй была куда-то выслана.
Сейчас, после утренних омовений, кожу Вэля натерли какой-то пахучей дрянью, будто окутавший бодрящим запахом свежести. Ладно, на самом деле, запах был ничего — просто Вэлькора ужасно раздражали суетящиеся вокруг него служки и такая возня. Одеться он мог и сам, но “традиции же”. Еще было бы ради чего. Фэй же в любом случае не обратит на это внимания.
Все-таки Вэль шуганул от себя прислугу, когда они полезли к его волосам. Торопливо расчесался сам, убрал волосы в хвост, затянул шнурком узел потуже. И хватит. Нет, в Дернхельме у него был свой человек для подобных действий, но чужие слуги действительно раздражали.
Когда Фэй вышла к Вэлькору и остановилась у дверей своих покоев, Вэль и сам замер разглядывая свою жену. Он думал, Фэй останется в том своем зеленом платье, но к завтраку она вышла в голубом с шнуровкой на груди, и пальцы так и тянулись к этим шнуркам, норовя их распустить.
Раздери ее Кхат. Фэй будто издевалась. Нет, это не был дернхельмский синий, это был цвет мягкой лазури, такой нежный, что Фэй казалась каким-то изящным цветком. Красивым, удивительным цветком.
Шею Фэй закрывало изящной полосой белого кружева расшитое жемчугом колье. Воздушное, легкое — и отлично справилось с задачей спрятать синяки на красивой шее Фэй.
Вэлькору хотелось дать себе оплеуху. Он совершенно не мог сосредоточиться на важном, он слишком откровенно пялился на княжну Тэлонис. Хотя нет, сейчас уже — леди Тэлонис Дернхельмскую. Хотя княжеский титул у Фэй оставался, все равно основным был тот титул, который Фэй достался от мужа.
Фэй молчала, глядя на Вэля своими серьезными хрустальными глазами. На её сосредоточенном личике Вэлькору ужасно не хватало улыбки.
С Эвором Фэй
И все-таки Фэй — женщина Эвора Дэлрея. Такая чужая, что её хотелось придушить. Она могла встать на колени. Ублажить Вэлькора любым способом, который он мог от нее потребовать. Но все это — во имя её чертова магического долга. А на Вэлькора она и не смотрела вовсе. Лишь сквозь. И… Как же это раздражало, аж в горле першило.
Вэль шагнул вперед, зажимая Фэй между дверью и собственным телом, жадно впиваясь поцелуем в губы жены. Если б мог — овладел бы так, языком через рот. Заставил бы хныкать и скулить от удовольствия, чтобы у Фэй все сводило от желания…
Великий Кхат, какой же сладкий рот. Пробовал бы и пробовал, прикусывая эти нежные губки, пробуя на вкус летящие из-за эмоциональной границы искры ярости.
Фэй была бессильна против этого. Она не имела права отказывать в этом. Да ей никто бы не дал. Вэлькор впивался пальцами в ее волосы, давил на затылок, не давая отстраниться.
Наверное, он заигрался. Не было необходимости устраивать все это. Можно было уже решить вопрос с местью Дэлрею, уничтожить его, а потом освободить Фэй от этого брака. Но отказывать себе сейчас в этих губах и в этой женщине Вэлькор не желал.
— Отец ждет, — полузадушенно выдохнула Фэй. Меньше… Меньше давай ей пауз, Вэль, зачем ей вообще дышать?
Нет. Она права. Князь действительно ждет. И всему нужно знать границы.
Завтракали в малой столовой зале, кажется, князю не нравилось, когда его время с семьей проводилось в главной, просторной столовой. Пусть эта, малая, в роскоши совсем не уступала той столовой, в которой вчера бушевали пирующие. Впрочем, почему только вчера, наверняка сегодня еще тоже будут.
Князь Тэлонис не был в духе, это было очевидно, хотя Вэлькор и невольно восхитился тем, как хорошо Джалкин держит эмоциональный барьер. Лишь только барабанящие по темному дереву пальцы князя выдавали в нем какое-то внутреннее напряжение. Ну это не было удивительно. Вчера Вэлькор спутал планы не только Дэлрею, но и князю. И вообще-то Джалкину бы ему за это спасибо сказать, если Вэль правильно догадывался — судьба Фэй ожидала незавидная. И знай девчонка об истинной натуре своего бывшего женишка, может, и вела бы себя иначе. Может, даже была бы благодарной. На краткий миг даже захотелось ей рассказать правду, но Вэль не был уверен, что истина такого рода не сломает Фэй. Да и… Поверит ли? Кто для неё Вэлькор? Человек, сломавший ей жизнь, превративший её брак в фарс и фестиваль унижений. А кто для неё Эвор? Единственный мужчина, который допускался в её жизнь? Друг, привычка, иллюзия приятной заманчивой жизни.