Мова
Шрифт:
Она и Сережей заинтересовалась, когда тот отказался от hot pot, который Балетмейстер ему предложил. Сказала, нашелся, наконец, человек, который не членом думает, как вы, козлы старые. С сердцем человек. Но я нет, я не ревновал к нему. И не надо думать, что на операцию этого молокососа пригласил, чтобы он не остался с Ней, если меня убьют. Я хотел ему честь оказать. Плохо, что он сомневался – это не очень положительно его характеризует.
Но вот, кажется, все. Так оканчивается история хорошего человека Сережи, слабого телом, но сильного сердцем. Так заканчивается и моя работа над переводом, на которую я со стенографисткой Олечкой выкинул почти три дня. Завтра мы в составе трех групп направимся к телевизионному зданию на Коммунистической,
Я, Сварог, , Красный столб триады «Светлый путь», в это верю. Я – за это.
Деготь
Господь правый, Господь милосердный, смилуйся надо мной, потому что виноват я.
Моя роль в этой операции состояла в том, чтобы дублировать основного подрывника. В случае его выбытия из-за ранения или смерти, я должен был взять пакет с тринитрофеноловой взрывчаткой, установить ее в подземном шурфе, который ведет к запасной аппаратной прямого эфира, и обеспечить подрыв, чтобы после начала нашего вещания никто не мог его прервать.
Я – сорок девять в триаде «Светлый путь», мое имя — Деготь, позывной – «двести сорок три» на четвертом канале. Я расскажу вам, как мы брали телевидение, потому что вас обманывают, вас обманывают, и я больше не могу слушать, как вас обманывают. Во-первых, никакие мы не террористы. Наша боевая группа была сформирована из числа бойцов БВС, руководил ей Сварог, Красный столб «Светлого пути». Сейчас, после того, как все закончилось, я могу называть имена. Имена героев. Боже правый, виноват я.
Перед нами стояла задача — проникнуть в здание телевидения на улице Красная, вклиниться в вещание с заранее подготовленной программой, которая должна была рассказать людям, что мова – не наркотик, а наше культурное наследие, которое необходимо беречь.
Цель операции – возврат мовы в активный коммуникационный оборот. А никак не призыв к потреблению наркотиков, как вам говорят сейчас.
Мы двигались на двух бронированных черных микроавтобусах «Сэн Ян». Нас было восемнадцать человек – два взвода обеспечения и взвод специалистов: хакер, сапер, санитар с прикрытием. По достижении пункта развертывания (улица Коммунистическая), мы вставили рожки в автоматическое оружие и дали команду шоферам свернуть непосредственно к зданию телевидения. У нас были подробные планы, и мы даже приобрели 3D-модель студий и аппаратных и три дня тренировались с ее помощью. Рог ожидал, что непосредственное вхождение в бой начнется уже на этой стадии. Он считал, что среди нас есть крот, который сольет информацию о подготовке такой масштабной операции. И нас обязательно будет ждать спецназ МВД «Альфа». Для введения противника в заблуждение, мы были одеты в форму, точно копирующую форму спецназа МВД «Альфа». Их одежда все равно шьется в чайна-тауне по специальным оборонным заказам. Нам было несложно найти восемнадцать комплектов, поскольку мы контролируем всю промышленность в этом квартале.
Для нас оказалось неожиданностью то, что подъехав к зданию, мы не встретили сопротивления: не было никакой дополнительной охраны, и возле колоннады стояли столько гражданские машины. Мы подождали две с половиной минуты, оценивая тактическую обстановку. Визуального контакта со снайперами и тяжелой техникой не было, поэтому Рогом был сделан вывод о том, что мы появились неожиданно, и наши действия будут непредсказуемыми для врага. Мы надели маски, сняли автоматы с предохранителей и начали развертываться вглубь здания. Я был вооружен короткоствольным
Мы выстроились по разные стороны от дверей и запустили таймер – время было рассчитано таким образом, что у нас должно было быть примерно десять минут с момента, когда дежурный в здании заметит людей с оружием на мониторах видеонаблюдения и – до прибытия ликвидационной группы. Поэтому действовать надо было быстро. Группа прорыва обеспечила вход – мы до смерти испугали какую-то женщину, которая выходила из здания с пышной драценой в горшке – драцена оказалась на полу, горшок – в осколках. Женщина начала визжать, но я ей сказал: «Не бойтесь, милиция», — и она визжать перестала. У нас в городе, даже если кто-то будет ухо прохожему десантным ножом отрезать и при этом скажет: «Не бойтесь, я из милиции», — никто не обратит внимания. Ну, милиция, значит, так и надо.
Холл оказался значительно более темным, чем на 3D-модели. Рамка металлоискателя не работала, за стойкой около нее дремал тот самый дежурный, который должен был, по нашим расчетам, вызвать подмогу. Рог подошел к нему, сказал: «Ку-ку», — тот проснулся, осоловело посмотрел по сторонам и получил прикладом автомата в голову. Он был полностью нейтрализован на какое-то время. Повезло: по нашему плану он должен был погибнуть первым. Возможно, кстати, он все отлично понял и, увидев на мониторах 18 тяжело вооруженных бойцов, притворился спящим, чтобы не ввязываться в перестрелку, которая не оставляла ему ни единого шанса.
Мы отработали холл, развернулись вглубь здания. Тут была большая лестница, которую нам надо было обойти и направиться к маленьким темным дверям на улицу. Вообще все это здание не являлось нашей первоочередной целью. Тут готовились передачи, которые идут в нете в записи, мы же должны были пробиться к прямому эфиру. Дверь была закрыта, штурмовики избавились от замка, и мы оказались во дворе, оценили обстановку. Перед нами была площадка пятьдесят на семьдесят метров, на которой размещалась белая спутниковая антенна основного передатчика. Она похожа на фрагмент космического корабля, я впервые видел ее так близко. Два выстрела по модулям приема-отправки, и страна будет избавлена от пропаганды минут на десять, пока не заработают дополнительные модули на улицах Сурганова и Макаенка. Такая близость к стратегическому объекту производила сильное впечатление. Главное, мы не встретили тут вообще никакого сопротивления – даже милиционера со свистком, которого нужно было бы «отключить».
За ней виднелось двухэтажное, утопленное в землю здание с аппаратными — наша цель. С виду оно было больше похоже на бункер времен Второй мировой войны и было построено, кажется, примерно в то же время. Кроме двух надземных этажей, в нем было еще множество подземных, и я знал об этом, поскольку мне, в случае потери основного подрывника, было необходимо найти коридор-шурф к дублирующей аппаратной. На выходе в здание курила какая-то барыня на высоких каблуках с куксой. — Вы по поводу фильтров для кондиционеров? – спросила она у группы прорыва, которую составляли шесть человек в масках и в голубом спецназовском камуфляже со штурмовыми винтовками и автоматами.
Парни стали с двух сторон от двери, один боец открыл дверь, остальные цепью беззвучно проникли внутрь. — У нас фильтр от кондиционера забился, — попробовала сказать мадам последнему из них. – На втором этаже, в гримерке прямого эфира. — Группа бета и дельта – на вход, – скомандовал Сварог.
Мы понеслись в здание. Барыня увидели пулемет М-60 калибра 7,62, который волок один из бойцов, пожала плечами, закатила глаза, выдохнула дым и спросила, вот так, со вскинутыми глазами: — Что вам, ответить уже сложно? — Да, мэм! – остановился около нее Рог. – Мы по поводу кондиционера!