Мотыльки

Неверович Майя Владимирович

– Да ничего, – Маша пожала плечами, – что твой Женя хорошо целуется.

И тут же осеклась, поняв, что не стоило этого говорить. Но было поздно. Валя вскочила, влепила ей пощёчину. Маша ойкнула и, округлив глаза, схватилась за горящую щёку.

– За что?

– Да за то! Ты или полная дура, или такая же тварь, как она! – гневно крикнула Валя и пулей вылетела из зала. Её голос эхом разнёсся по пустому помещению. – Ненавижу!

Маша стояла одна, всхлипывая. Ей уже не хотелось этой новой, взрослой жизни. Хотелось собрать сумку и вернуться домой,

к маме. Где не нужно думать, что

говорить. Где не нужно выбирать. Где правильно так, как скажет мама.

Глава 1

Валя

Она не помнила, как пересекла два пролёта этажей. Слёзы душили. Никогда! Никогда ещё её не предавали. А тут, в один миг все предательства мира рухнули именно на неё. Парень, с которым она в мечтах уже играла свадьбу. Подруга, с которой делили не только комнату, но и помаду. А свою косметику Валька никому никогда не давала. Только этим двоим. Ладно, Алка – та ещё… Но Машка. Дура деревенская. Наверняка, специально сказала про то, как хорошо Женька целуется, а потом состроила из себя бедную овечку.

Нет у Вали теперь ни подруг, ни парня. Никого. Одна.

Она убежала на спортивный стадион, который находился на заднем дворе общежития. Раскрашенные деревянные скамейки, часть из которых благополучно сломана, а другая – исписана граффити не самого приличного содержания, будто хотели утешить её яркими красками. Но в такой темноте они были лишь бледным расплывчатым штрихом. Девушка спустилась в самый низ, чтобы никто не мог её видеть. Села на неудобные, узкие дощечки, из которых были сколочены ряды, скрестила ноги. К тому моменту она уже не плакала. Просто смотрела в никуда. Но память рисовала ту

омерзительную сцену. Он. Она…

И слёзы вновь нахлынули. Валя вскочила с места. Перед ней стояла брошенная кем-то пластиковая пивная бутылка. Девушка лупила по тонкому пластику ногами. Бутылка билась о безразличный бетон, отчего та сминалась, издавая глухие беспомощные звуки. Очень быстро она превратилась в плоское, бесформенное пятно с изломами, такими же глубокими, как на её собственном сердце.

– Э-э, малая, – послышался окрик. Но не возмущенный, а с нотками ехидства. – Хорош шум наводить. Тут люди культурно отдыхают.

Валя оглянулась на голос. Фонари на стадионе давно уже не работали. Темень была, хоть глаз выколи. Щелчок. В глаза засветили лучи фонариков. Она прикрыла лицо глазами.

– В жопу себе посвети, – огрызнулась она. Громкий смех, среди которого она различила и женский.

Валя напряглась. Какие-то местные опять бухают. Вечно после них приходится им, первокурсникам, убирать. Один фонарик, щелкнув, выключился.

– Давай к нам, малая. Не обидим, – раздался тот же голос.

– Спасибо, мне мама не разрешает, – Валя начала подниматься по ступенькам.

– Да ладно. Ты ведь уже большая девочка. Пора самой решать.

Раздались неумелые переборы гитарных струн.

Валя остановилась. А в принципе… Что ей делать в общаге? Там эти двое. Ни

одну из них видеть она не была готова. Но, с другой стороны, если она сейчас не вернется, будет скандал. Могли и выгнать из общаги. Поговаривали, что завуч зверь во всем, что касается морального облика студентов. А студенток – и подавно.

– Э, малая, – луч фонарика настиг её. Он, как и голос был уже ближе. – Давай руку. Пошли, посмотришь, как взрослые отдыхают.

И, ненадолго замешкавшись, Валя сделала шаг вниз, решив, что если она не появится на этаже вовремя, то начнут переживать

А пусть поволнуются. Пусть думают, что что-то с собой сделала. А она будет гулять. И не с каким-то прыщавым студентом, а с настоящими взрослыми пацанами с района. Да та же Алка захлебнётся от зависти. Она всегда слюной исходила, когда смотрела на старшекурсниц, за которыми приезжали парни на девятке, с огромным буфером в багажнике. Самой Вальке это всё смешным казалось. Она даже в марках машин не понимала, как и то, на фига занимать целый огромный багажник музыкой, которая орёт так, что друг друга не слышно.

Но именно сейчас ей так захотелось утереть нос этой рыжей дуре. Валя оглянулась. Эх. из окон общаги не видно ничего. Ну и пусть. Она сама расскажет. Еще и приукрасит. Шмыгнув носом,

Валя засунула руки в карманы и неторопливо спустилась, проигнорировав протянутую руку ехидно улыбавшегося парня в черной кепке, повернутой козырьком назад, и с сигаретой в зубах.

Спустившись, она повернулась и глянула поверх луча фонарика.

– Ну давай, Сусанин, веди.

Парень, хмыкнув, не спеша спустился. Выкинул окурок и, сплюнув в сторону, пошёл туда, откуда доносились голоса.

Вдруг, Валя услышала довольно громкий хлопок, похожий на выстрел. Она вздрогнула и испуганно замерла. Вслед за хлопком раздались одобрительный свист и хохот. Валя глянула на спину впереди идущего. Тот даже не думал останавливаться. Секундный страх сменился догадкой. Это же обычный пугач. Да, в темноте он звучит куда более устрашающе.

«Да уж», – Валя усмехнулась. И немного расслабилась.

Тем временем, они уже подошли к шумной компании. Парень поочерёдно представлял каждого, подсвечивая их силуэты фонариком. Пять человек, из них две девушки, которые, похоже, не очень были рады её видеть. Все были явно старше самой Вали. Одна из них, с ядовито-розовыми прядями, очень активно жевала резинку, лопая пузыри, и с презрением смотрела на Валю.

«Ничего. Я не Машка. Об меня гляделки сломаешь», – подумала Валя, одарив девицу не менее презрительным взглядом. Она продолжала держать руки в карманах, только они уже были сжаты в кулаки.

– Пипл, знакомься, – пафосно заговорил новый знакомый. – Это Малая. Малая, – повернулся он к Вале, – это пипл.

– Детка, – заговорила розововолосая, делая глоток пива прямо из горла стеклянной бутылки, – а тебя мамка не заругает? Пора в люльке быть.

– Так тебе ж место освободила. Можешь идти.