Мотылек
Шрифт:
— Возвращайся поскорее, скоро пойдёт дождь.
Не волнуйтесь, мама, я закрою крышу фаэтона и не успею промокнуть.
— Я всё равно настаиваю на скорейшем возвращении.
— Да, да, конечно, — Алекс уже не смотрел на мать, наблюдая, как я устраиваюсь в седле. Маргарет поджала губы, но больше ничего не добавила, довольно сухо попрощалась со мной и ушла в дом.
Мы неспешно тронулись в обратный путь. Я переживала, что быстрая езда и неровности дороги могут растревожить больную ногу, и Александру придётся нелегко. Однако баронет, казалось, наслаждался прогулкой.
— Меня впервые
— Её можно понять, ты их единственный ребёнок, они всю жизнь опекали тебя.
— Иногда это не на шутку утомляет.
Я пожала плечами, поскольку о чрезмерной опеке знала только понаслышке.
Мы проехали с Александром половину пути, смеясь и рассказывая друг другу новые шутки, и оказались уже на территории нашего поместья, когда небеса надумали пролиться ужасным ливнем с громом и молниями. При первых же каплях Алекс крикнул мне перебираться в фаэтон, что я и сделала, успев привязать повод снежинки к круглому кольцу коляски. Александр тут же закрыл крышу, но хлынувший ливень оказался настолько сильным, что капли всё равно попадали внутрь.
— Здесь есть где укрыться?
— Сторожка лесника неподалёку, за тем поворотом, — крикнула я, перекрывая шум ливня, а баронет тотчас же хлестнул лошадь, направляя фаэтон дальше по дороге. До домика мы добрались очень быстро, но низ моей юбки успел пропитаться влагой, и я в тревоге поглядывала на ногу Алекса, опасаясь, что накрахмаленные бинты тоже размокнут. Впрочем, пока подушки защищали больную ногу.
Алекс остановился под навесом, закрывавшим только часть коляски. Я выпрыгнула из фаэтона и подбежала к баронету с другой стороны, чтобы помочь ему выбраться. Друг взял в руки две трости, а я очень осторожно придержала его, помогая спуститься.
С трудом Александр доковылял до крыльца, благо также укрытого козырьком. Поскольку на стук никто не открыл, мы отворили дверь и вошли в дом без приглашения. В чистой маленькой комнате с печкой было тихо и пусто, царивший полумрак не разгоняло пламя свечи, а полная тишина навевала мысли о том, что лесник не успел вернуться с обхода владений до дождя, и сейчас, скорее всего, прячется в другом укрытии.
Некоторое время ушло на растапливание печи, и мы вдвоём уселись возле неё бок о бок, чтобы немного обсохнуть.
— Как твоя нога, бинты не намокли? Позволь, осмотрю?
— Не стоит. Повязку всё равно пока не сменить.
Александр немного склонился, отводя с моего лица упавшие на щёки влажные пряди. Я подняла глаза, столкнулась с горящим огнём взглядом баронета и на секунду затаила дыхание.
— Алекс, — я хотела отклониться, когда мужская ладонь легла мне на шею.
— Ты говорила сегодня о благодарности, а я так и не набрался смелости попросить о поцелуе.
Он выжидающе глядел на меня, наклонившись совсем низко и ожидая ответа.
Я уже собралась произнести какую-нибудь приличествующую случаю и воспитанной девушке фразу, как дверь домика распахнулась, а на пороге показался мой отчим, промокший до нитки.
Я так резко отпрянула от баронета, что даже стул покачнулся. Взгляд против воли обежал облепленный мокрой рубашкой мускулистый торс и сильные ноги в светлых,
— Прошу прощения, — граф замер в проёме, — но какая неожиданная встреча!
— Граф, — Александр развернулся на стуле, лицом к отчиму, но подняться не пытался, опасаясь опереться на повреждённую ногу. Обе трости сейчас стояли в уголке возле печки. — Прошу вас, не помыслите ничего дурного.
— Что вы, баронет, — если бы яд, которым порой пропитаны людские слова, способен был убивать, то мы с Алексом уже лежали бы бездыханные у ног отчима, — как можно? Уж кого-кого, а вас я никогда не заподозрю в дурных намерениях, как и мою дражайшую падчерицу. Ведь мне доподлинно известно о чистоте помыслов истинных джентльменов и юных невинных леди. Я ни в коей мере не подозревал вас ни в чём дурном, и оскорблен тем, что мне приписали подобные мысли. Все, что могу сделать в данном случае, дабы не причинять ещё больших неудобств, это покинуть вашу компанию, предоставив таким образом залог моего безграничного доверия.
Джаральд наклонил голову и, резко развернувшись, ушёл обратно, прямо в ливень.
Я подскочила со стула, не отдавая отчёта в собственных действиях, хотела броситься за ним, но меня остановил полный муки стон Алекса.
— О Лина, я подлец! Какой же я негодяй! Ведь действительно почти воспользовался ситуацией и хотел сорвать поцелуй, пользуясь твоей признательностью.
Я медленно опустилась обратно, беззвучно открывая и закрывая рот. По опущенным плечам и пальцам, вцепившимся в светлые пряди, ясно видела, что Александр до глубины души поражён собственным коварством. Себя же после слов графа я ощутила едва ли не последней из продажных женщин. Он даже не захотел войти сюда, укрыться от холодного дождя и обсохнуть у печки. Неужели его настолько поразило то, что он увидел? Неужели подумал, будто я готова целовать каждого мужчину, обратившего на меня своё внимание? Господи, что теперь делать, как переубедить его?
Всего лишь несколько ёмких, исполненных сарказма фраз, и мы с баронетом ощутили себя правонарушителями, совершившими величайшее преступление и пытающимися скрыть его ото всех. Атмосфера дружеского участия и расположения, безраздельно властвовавшая в моей душе до этого момента, канула в небытие.
До меня наконец дошёл смысл слов Алекса, и кольнуло неприятное открытие, что он стремился получить вполне физическую награду, как и граф. Только Джаральд говорил прямо, а баронет даже не отдавал себе в этом отчёта, поскольку слишком привык к роли благородного джентльмена. А ещё отчим ни о какой благодарности не упоминал, он исполнил условия сделки, на которую я согласилась, не более того. Даже чётко дал понять это своим дальнейшим поведением.
На душе стало совсем гадко. Мне вдруг тоже захотелось немедленно покинуть сторожку и ускакать обратно в поместье, но бросить Александра одного не позволяла совесть.
Дождь стих через полчаса, мы успели обсохнуть за это время, но просидели в домике, так и не сказав друг другу ни слова. Когда холодные капли перестали шелестеть листвой за окном, я принесла баронету трости.
— Извини, Лина, — Алекс остановился возле фаэтона, — если граф потребует, я незамедлительно предоставлю любые уверения в искренности своих чувств.