Мотылек
Шрифт:
Длинные пальцы подхватили тесёмки и ловко зашнуровали корсет, так быстро, что я только выдохнуть успела. Затянув узел, он отпустил завязки, скользнул жаркими ладонями вдоль талии и легонько очертил прикрытые рубашкой бедра.
— Оденешься дальше сама или помочь?
Я сглотнула и сумела только кивнуть, не сообразив, что такой ответ можно истолковать двояко. Не могла заставить себя отвести взгляд от полуобнажённого искушения. Пальцы так и зудели от настойчивого желания дотронуться до гладкой груди, ощутить силу этих мускулов, провести подушечками вдоль рельефных мышц. Губы горели в предвкушении, стоило только представить,
А Джаральд продолжал стоять рядом, в опасной близости, не спеша одеваться или возвращаться на поляну, будто нарочно искушал меня. Я не решалась посмотреть ему в глаза, только невероятным усилием воли сбросила колдовское оцепенение и нагнулась, чтобы поднять одежду. Боже, я совсем забыла надеть нижнюю юбку, но уже зашнуровала корсет. Едва слышный стон сорвался с губ, а над головой послышался тихий смех, словно отчим прочитал мои мысли. Я решила, что сейчас сгорю на месте от стыда, когда граф всё же сделал шаг в сторону и, обогнув меня, пошёл вверх по склону.
Мы вернулись на поляну. Граф достал из седельной сумки чистую рубашку, оделся и выглядел сейчас так, словно и не скакал полдня в седле. Я же представляла собой жалкое зрелище. Жакет промок из-за длинных волос, которые прилипли к рукам и спине. Шпильки я растеряла, нижняя рубашка плотно льнула к телу, поскольку ещё не успела просохнуть. От элегантности моего вида не осталось и следа.
Устроившись на покрывале, я достала из корзины кусок мясного пирога. Граф открыл бутылку красного вина и, облокотившись на ствол дерева, пил из бокала маленькими глотками, следя взглядом за какой-то птицей на ветке. Вид у него был расслабленный, довольный, я же была напряжена, как натянутая струна. Рядом с ним мне даже дышать становилось трудно, и сейчас несмотря на голод кусок в горло не лез. Пирог я откусывала только затем, чтобы не сидеть и не смотреть во все глаза на отчима, хотя аппетит исчез напрочь.
— Может вина? — спросил Джаральд, доставая из корзинки ещё один бокал.
Кивнула, и он протянул мне красный ароматный напиток. Я взяла бокал из его пальцев, стараясь не коснуться ненароком, и пригубила слегка, на своё несчастье вновь бросив взгляд на отчима. Наши глаза встретились в тот миг, когда Джаральд сделал глоток и, отстранив бокал, медленно облизал губы. Поперхнувшись, я пролила вино на зелёный жакет.
— Как неудачно, Рози. Ты испортила амазонку, — прокомментировал опекун, а в уголках губ вновь проскользнула усмешка.
Я растерянно поглядела на расплывшееся на груди красное пятно, и с досадой стянула узкий жакет. Слава богу, кремовая рубашка уже просохла и больше не обтягивала неприлично грудь.
— Нам пора ехать, — взглянув на часы, отчим легко поднялся с покрывала и подал мне руку.
— Я только соберу всё, — пролепетала я в ответ, опасаясь прикасаться к нему.
Граф отвернулся и пошёл отвязывать лошадей. Когда я собрала остатки обеда в корзину и свернула покрывало, отчим уже подвёл ко мне кобылку. Он забрал корзину, а я только успела поставить ногу в стремя, как руки опекуна сжались на моей талии, и я вдруг поняла, что сама не могу сесть на лошадь. Тело охватила непонятная истома, пальцы ослабли, коленки задрожали. Я так и замерла с одной ногой в стремени.
—
— Буду, — почти прошептала, и голос подрагивал.
Джаральд легко поднял меня вверх, а я вцепилась в поводья и устроилась в седле, чувствуя, как пылает жаром лицо. Отчим вскочил на своего скакуна, пришпорил коня и поехал вперёд.
До дома мы добрались ближе к вечеру, и по стоящей у крыльца карете я поняла, что мачеха тоже вернулась.
Грум помог мне сойти с коня. Я оглянулась на отчима, который не спешил бежать в дом и встречать супругу. Вместо этого он подозвал слугу и поинтересовался насчёт какого-то багажа.
— Ваше сиятельство, завтра подвезут, с утра.
— Джаральд! — крик мачехи привлёк моё внимание к открытым настежь окнам гостиной. Граф даже не обернулся, вместо этого взглянул на меня и протянул руку.
— Идём, Рози, поприветствуем твою матушку.
Я растерялась, но всё же подала ладонь, затаив дыхание, когда его пальцы сомкнулись вокруг неё, и пошла следом, поднявшись по ступенькам сперва на галерею, а потом через распахнутое французское окно в гостиную.
— С приездом, дорогая, — насмешливо поприветствовал отчим, склоняясь перед Катрин в полупоклоне.
Я поспешно забрала из его руки ладонь, совершенно растерявшись от сурового взгляда мачехи.
— Вы катались верхом вдвоём? Почему у тебя такой вид, Розалинда.
— Я случайно облила жакет вином, пришлось снять.
— А волосы, с ними что?
Я провела ладонью по растрепавшимся прядям, которые успели высохнуть и порядком спутались во время скачки.
— Рози упала в озеро, — насмешливо сказал отчим, — пришлось доставать.
Катрин недовольно поджала губы, вновь окинув меня подозрительным взглядом, а я опустила голову, ожидая, что сейчас мачеха определит наказание.
— Ступай, Розалинда. Нам с графом нужно поговорить.
Я поспешно направилась к двери, с облегчением выдохнув. Слава богу, мысли Катрин заняты чем-то более важным, чем воспитание падчерицы.
Собираясь подняться в свою комнату, решила захватить по пути книгу из библиотеки. Если вечером почитать перед сном что-нибудь скучное, то, надеюсь, быстро усну. Хотелось бы верить, что в эту ночь я не буду слышать стоны.
Библиотека особняка была перестроена ещё при отце. Он любил проводить здесь время в кресле у камина, просматривая по вечерам газеты или новые привезённые на заказ книги. Барон много читал о других странах, народах, верованиях, и в библиотеке содержалось немало книг именно по этой тематике. Все они располагались на втором ярусе, окружённом узкой галереей, которую огораживали деревянные резные перила.
Я решила, выбрать что-нибудь по географии, полагая, что чтение о рельефе местности и климате некой отдалённой страны, окажется достаточно скучным. Поднявшись по винтовой лесенке, прошла вдоль полок, вглядываясь в названия на корешках, и очутилась примерно над дверью в библиотеку. Именно в этой части нашлись нужные мне книги.
Я уже протянула руку за одним толстым фолиантом, как услышала скрип отворяемой двери. Не понимаю, что заставило меня вдруг резко присесть и прижаться к полке, скрываясь за резными перилами. Возможно, это был раздражённый тон мачехи, которая стремительно вошла внутрь, говоря: