Мост

Андрижески Дж. С.

Он поймал себя на том, что снова думает о Касс.

Всё, что они имели на неё в данный момент, было основано на предположениях. У него были мнения и теории его команды, и у него было содержание его снов — вот и всё.

Из последнего он понял, что Касс питает некую иллюзию стать королевой этой кучи дерьма, которую они с Тенью создали. Он также знал, что, несмотря на её притворную легкомысленность, она испытывала искренние чувства к его с Элли дочери. Он не знал точно, что это за чувства, но из разговора с Юми, Чан, Балидором и

Джоном он понял, что Тень использует их ребёнка, чтобы каким-то образом контролировать Касс.

Ревик ещё не придумал, как применить все эти штуки, но он это сделает.

Он поговорил об этом с Врегом и Локи, а также с Тарси, которая осталась в Нью-Йорке. Тарси, казалось, ещё сильнее, чем Чандрэ, верила, что ключ — это ребёнок; что ребёнок — это то, что имеет значение для Касс.

Ревик согласился. Хотя он всё ещё с трудом укладывал это в голове.

А может быть, он просто не хотел этого делать.

Элли поёрзала у него на коленях, и он посмотрел вниз.

Он знал, что снова реагирует на неё. Телекинез определённо не помогал. Он посмотрел на неё сейчас, на слабое зелёное свечение в её радужках, и неловко пошевелился на сиденье, внезапно осознав света других видящих в Хаммере, и то, как все они были настроены на них двоих, особенно сейчас.

Потом Элли подняла на него глаза, улыбнулась, и Ревик опустил все защиты, хотя сам того не желал.

Он улыбнулся в ответ, и она ещё крепче обвила руками его шею, плотнее прильнув к изгибу его тела и наполовину прислонившись к двери. Он поймал себя на том, что наблюдает, как она смотрит на него, чувствуя рябь боли от её света, когда она стала изучать его черты при дневном свете, лившемся через тонированное органическое стекло.

Он знал, что другие видящие видели, как он целовал её на пирсе.

Об этом ему также сложно было переживать, как и о том факте, что он не знал, что думает о себе самом в свете всего этого. Дело в том, что он мог убедить себя, якобы теперь он всё больше может чувствовать её — якобы каждые несколько дней это ощущение чуточку усиливалось. Он даже наполовину верил в это и всё равно знал, что обманывает себя.

Чёрт возьми, он, вероятно, сам себя вводил в заблуждение.

Об этом его предупреждали и Балидор, и Врег, но большая часть его сознания всё равно упорно цеплялась за эту веру.

Она села к нему на колени, слегка извиваясь на его ногах. Когда она наклонилась и поцеловала его в шею, он закрыл глаза, бормоча что-то в её голове, надеясь, что никто другой этого не услышит.

«Вернись ко мне. Вернись ко мне, Элли, пожалуйста. Пожалуйста, ты нужна мне…»

Она дотронулась до его лица, провела пальцами по подбородку, заставив его вздрогнуть.

«Пожалуйста, — шёпотом взмолился он. — Пожалуйста, вернись ко мне. Пожалуйста».

Её пальцы обвились вокруг его шеи, на мгновение сжавшись,

прежде чем она скользнула ими под край его рубашки. Он знал, что не должен позволять ей прикасаться к себе в присутствии других, особенно когда ему этого хотелось, особенно когда это создавало рябь в его свете — рябь, которую они могли видеть, и он это знал — но он не мог заставить себя заботиться и об этом тоже.

Не настолько, чтобы попросить её остановиться.

Она всегда возбуждалась от телекинеза. Он наслаждался, делая это прямо перед ней, как только заметил последовательность её реакций на эту более высокую интенсивность его света.

Конечно, это было раньше.

Снова поёрзав на обтянутом тканью сиденье, он заставил себя отвести взгляд от её лица и уставился в окно. Не обращая внимания на осторожные, почти ритмичные прикосновения её рук и пальцев — ну, насколько это было возможно — он попытался заставить свои мысли вернуться к тактическим линиям.

Более половины видящих, которые прибыли с ними на «Чинуке», отделились после того, как он зачистил взлётно-посадочную полосу в парке. Три оставшихся автомобиля должны были защищать больше Элли, чем самого Ревика. Пока у него есть доступ к кормушкам и Джону, он может защитить себя.

Джон проделал потрясающую работу.

Поистине потрясающую — даже лучше, чем надеялся Ревик.

В любом случае, ему нужно было, чтобы остальные видящие начали разбираться с военным присутствием на Манхэттене. Тех, кто отделился в парке, встретила ещё большая группа видящих из Дома на Холме. Все вместе эти шестьдесят или около того вооружённых разведчиков получили приказ вернуться в отель и по пути уничтожить как можно больше тактических целей.

Ревик уже получил ответ от Локи, который возглавлял эту группу.

До сих пор их процент успеха был высоким — выше, чем Ревик смел надеяться. Когда они готовились покинуть аэродром, очистив его от оставшегося оружия и боеприпасов, включая все тайники, которые Ревик и другие разведчики отыскали через Барьер и их органические сенсоры, вторая команда немедленно занялась другой группой видящих.

Судя по всему, это были люди Салинса, возглавляемые Повстанцами, которых опознали некоторые бойцы на стороне Ревика.

Одной из таких видящих была Уте.

По словам Локи, Ригор и Тан тоже были там.

Ревик не видел никого из этих видящих лицом к лицу с тех пор, как поставил им ультиматум оставить Дренгов, если они хотят продолжать следовать за ним. Уте ушла первой. Ригор и Тан ушли вскоре после неё, исчезнув из той крепости в горах, вероятно, как только стало ясно, что Ревик настроен серьёзно.

Уже не в первый раз он мысленно вознёс благодарственную молитву за то, что Врег не был в числе ушедших. С тех пор он возносил эту благодарность примерно раз в две недели.

Повернув голову, он посмотрел на Ниилу, потом на Джорага, которые тоже были бывшими Повстанцами.