Мост

Андрижески Дж. С.

В любом случае, Ревик находился там.

Он сидел в своём углу резервуара. В конструкции, которую они окрестили «Резервуар-3».

Логично, что он располагался рядом с «Резервуаром-2» где держали Лилай, и «Резервуаром-4», где пребывал Мэйгар.

Никто не хотел, чтобы он находился близко к Касс.

Другие видящие, похоже, думали, что Касс повезёт, если она доживёт до конца месяца, как только Ревику разрешат покинуть свой сегмент сдерживающего Барьер поля.

Я была не так уверена в этом. Но об этом тоже слишком

рано думать.

Во всяком случае, когда я пошла искать его, я не постучала.

Я даже не нажала на кнопку интеркома, чтобы сообщить ему о своём прибытии.

На самом деле, говоря Тореку, чтобы он отключил наблюдение в той части Резервуара, где находился Ревик, я специально сказала ему, чтобы он не сообщал Ревику, что я снаружи, и тем более, что я планирую войти. Торек, которому не повезло работать с консолью безопасности прямо сейчас, казалось, был не в восторге от моей просьбы.

Но, чёрт возьми, и Балидор тоже, когда я сказала ему, что собираюсь найти Ревика.

То есть, я понимала.

На определённом уровне, войти туда, не дав Ревику никакого предупреждения, не говоря уже о том, чтобы спросить его разрешения, было действительно грубо. Муж он мне или нет, но это, вероятно, было нарушением границ. Возможно, даже очень значительным.

Более того, Джон сообщил мне, что это самонадеянно, деспотично, почти беспардонно, возможно, дерзко и определённо бестактно. Я, по сути, игнорировала озвученные желания и потребности любимого человека в пользу своих собственных.

И Джон прав.

Я понимала это. Действительно понимала.

Но вот в чём дело — я уже знала, что скажет Ревик. Более того, к тому времени я уже очень сильно чувствовала, что мне нужно каким-то образом пробиться сквозь эту его упрямую стену, даже если это означало слушать, как он орёт на меня в течение следующего часа или около того.

Или в течение ближайших нескольких часов.

Или, возможно, в течение нескольких дней.

Честно говоря, его крик на меня стал бы облегчением в тот момент. И действительно, может, именно это и должно произойти. Возможно, я заслужила несколько месяцев излияния гнева и разочарования, учитывая всё, через что ему пришлось пройти.

Конечно, я не могла его винить.

Я не знала, что Тарси к тому времени сказала ему или Балидору.

Ревик, однако, не был дурачком — он, должно быть, догадался, что я каким-то образом общалась с его тётей до того, как он узнал, что я жива. Он должен, по крайней мере, подозревать, что именно из-за меня Тарси завербовала Анале, Данте и Сурли, не поставив его в известность.

Конечно, всё это делала больше та часть меня, которая являлась «Мостом», а не «Элли», то есть, его женой.

Но почему-то я сомневалась, что это послужит оправданием.

Вне зависимости от того, что Ревик знал или не знал о том, как всё произошло, он, вероятно, чувствовал, что узнал обо всём последним,

хотя он якобы являлся главным. Я знала, что что бы ни говорил ему его рациональный ум, его будет беспокоить факт проведения мной побочной операции параллельно с его операцией, за его спиной.

Я знала, что его будет беспокоить то, что я не сказала ему, что жива, и какая-то часть меня откровенно обманула его, намеренно или нет, чтобы действовать тайком.

Тот факт, что я сделала это ради спасения нашей дочери, возможно, ещё не дошёл до его сознания.

Тот факт, что я сделала это несколько менее «привязанной к Земле» частью моего разума и света, возможно, тоже не будет иметь смысла для этой более эмоциональной стороны его натуры.

В конечном счёте, что бы я себе ни говорила, я позволила ему верить, что я мертва.

Вдобавок та же самая часть меня решила включить в свой план Сурли, но не самого Ревика. Честно говоря, я понятия не имела, беспокоит ли его этот момент, но понимала, что ничего не поделаешь.

Так что да, сказать, что я не виню его за злость, было бы преуменьшением.

Честно говоря, я бы не удивилась, если бы Ревик попросил меня оставить его в покое на ближайшие несколько недель, если не месяцев.

Ну, то есть, я пробовала поговорить с ним, как только это стало безопасно. Я попыталась связаться с ним, как только вырубила Касс и взяла Лилай на руки. В ту самую секунду, когда я почувствовала его, я попыталась сказать ему, что я жива, что наша дочь у меня, и всё будет хорошо.

Но тем не менее… Переход от мысли, что твоя жена мертва, к тому, чтобы слышать её голос в своей голове, особенно после беспрестанного запудривания мозгов, которое он вытерпел от Тени в той Башне…

Я уже говорила, что действительно понимаю?

Я действительно, действительно всё понимала.

В тот момент я даже не знала наверняка, был ли он зол в прямом смысле слова, или более смущён и обижен и нуждался во времени наедине с собой.

Я не знала, считал ли он, что я сделала это как «Мост», или он винил Элли, то есть меня, свою жену… то есть персону здесь, на земле.

По правде говоря, я понятия не имела, что творится у него в голове. Я не знала этого с того момента, когда увидела, что он смотрит на меня из открытых дверей залитого кровью лифта, с ошейником на шее, с горящими глазами. Я даже не знала, о чём он думал, пока спорил со мной в том разгромленном вестибюле Башни.

Он не подпускал меня близко к себе — или к своему свету — чтобы позволить узнать.

Но теперь тупиковая ситуация должна завершиться.

Поскольку я полагала, что он не сможет покончить с этим самостоятельно, даже если его поместят в приватную конструкцию внутри Резервуара, я должна быть той, кто сделает это.