Мост душ
Шрифт:
Похоже, что Мегрин был удовлетворен видом Галапека. Он громко отдавал приказы насчет остальных лошадей, которых должны были вывести из конюшни.
— Где Кайлех нашел такого великолепного коня? — спросил Аремис, чувствуя, что понемногу привыкает к присутствию магии рядом с собой.
— Странные дела тут творятся, — ответил Мирт, которому явно хотелось сменить тему. — Я и сам ничего толком не знаю.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, самые лучшие лошади к нам прибывают из Гренадина, как ты знаешь, а этот конь вроде как просто появился здесь из воздуха в один прекрасный день.
— Хочешь сказать, что Галапек появился ниоткуда? — спросил Аремис, размышляя, не Чаща ли поместила сюда этого чудесного скакуна.
Мирт засмеялся.
— Нет, я не это хотел сказать. Мегрин знает всех жеребят, родившихся здесь. А если мы доставляем лошадей из Гренадина, это большое событие, потому что их приходится переправлять через канал. Не помню, чтобы этого жеребца привезли подобным образом, такое событие не прошло бы незамеченным.
Аремис был заинтригован. Следовательно, его воображение здесь ни при чем. С конем короля явно связана какая-то тайна.
— А что говорит Мегрин?
— Он не желает разговаривать на эту тему. У меня создалось впечатление, что это Рашлин подарил королю коня, хотя ума не приложу, где он мог взять подобное животное. Может быть, король попросил их обоих держать это в секрете. Кайлех иногда бывает совершенно непредсказуемым, если ты этого еще не заметил, — усмехнулся Мирт.
— Заметил, не сомневайся, — ответил, поморщившись, Аремис.
— Хоть ты и нравишься ему, и он доверяет тебе, будь осторожен. Кайлех великий человек, но временами с ним опасно иметь дело, — предупредил Мирт, а потом совсем другим тоном добавил: — Я знаю, что это очень беспокоило Лотрина.
Аремис заставил себя не отреагировать на имя друга Уила.
— Лотрина? Кто это? — переспросил он с отсутствующим видом.
— Друг. Фактически, второй человек после короля. Я доверял ему как самому себе. Но он разбил наши сердца своим предательством.
Мегрин подвел к ним коня, и Аремис снова почувствовал влияние магии.
— А где он сейчас?
— Его нет, — коротко ответил Мирт, закончив разговор. — Твоя лошадь готова. Сюда идет Рашлин. Хочу предупредить, человек он довольно странный.
Барши уже сидел верхом на гнедой кобыле. Он остановился в нескольких шагах от наемника и посмотрел на чужака сверху вниз.
— Ты, должно быть, Аремис, — произнес Рашлин своим обычным, немного сомневающимся тоном. — Кайлех предложил, чтобы мы встретились. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я присоединюсь к тебе?
— Конечно, нет, — солгал Аремис, сразу почувствовав неприязнь к этому необычному человеку с мертвыми глазами и застывшей улыбкой. Он поднял руку, приветствуя его, решив, что лучше избежать физического контакта с барши. Если Аремис сам почувствовал магию Галапека при прикосновении, возможно, Рашлин может сделать то же самое и с ним, тогда его жизнь будет в еще большей опасности. Интересно, не Кайлех ли попросил Рашлина понаблюдать, как он сегодня будет реагировать на коня?
Выходит, они что-то знают или, что еще хуже, подозревают меня, подумал он. Волна магии Галапека притупила сознание, когда конюх подвел жеребца.
— Господин Аремис, сегодня вы поедете верхом на Галапеке, — сообщил Мегрин. —
Единственное, на что Аремису хватило сил, это согласно кивнуть и взять из рук Мегрина поводья. Был бы поосторожнее — не оказался в таком положении. Он чувствовал тошноту, но изо всех сил старался с ней справиться, поэтому, собираясь сесть на коня, повернулся спиной к Рашлину. Нельзя позволить барши прочесть страх на его лице.
Едва он занял место в седле, как внутри запульсировали спазмы. Потребовалось все мужество, чтобы не спрыгнуть с коня и не убежать от него куда глаза глядят.
— Я за вами, — процедил он сквозь зубы, надеясь, что колдун поедет впереди.
К несчастью, Рашлин имел свое мнение на этот счет.
— Мирт, ты знаешь самые удобные тропинки, — сказал он, — поэтому поедешь первым.
Трое всадников отправились в путь. Теперь у Аремиса не осталось сомнений, что он находится под наблюдением королевского колдуна.
Глава 2
Мирт предложил совершить прогулку по окружающей озеро долине. Аремис, все еще борясь с отвращением к коню, промычал в ответ, что согласен. Но как только лошади перешли на легкую рысь, он вдруг почувствовал себя лучше, а когда пустились во весь опор, так что ветер свистел в ушах, волны дурноты, исходившие от коня, почти исчезли.
Первую половину пути все молчали, чему Аремис, погруженный в свои мысли, был очень рад. Созерцание прекрасного пейзажа доставляло ему истинное удовольствие. Озеро сегодня было спокойным словно зеркало, и он залюбовался отражением в нем невысоких холмов. Какофония водяных птиц заглушала любые попытки завести разговор, что его полностью устраивало. Хотя солнце поднялось достаточно высоко, грело оно слабо, но путники радовались приятному весеннему теплу, немного ослабившему зимнюю хватку.
По прошествии некоторого времени Аремис почувствовал, что может контролировать свою реакцию на животное. То, что заставило его давиться от тошноты перед королем в первый раз, сейчас стало легкой дурнотой, с которой он вполне мог справиться. Ему даже стало жаль животное. Интересно, чем вызвано это чувство? Конь двигался с необыкновенной грацией, каждая его мышца, вся его мощь готовы были отреагировать на любое желание всадника, но Аремис ощущал в Галапеке что-то помимо физической силы, и это что-то очень походило человеческие эмоции.
— Надо остановиться и дать лошадям отдохнуть, — ворвался в его размышления голос Мирта. Он указывал на обнаженную породу, сформировавшую свободный полукруг с прогретым солнцем камнем.
Аремис кивнул с несчастным видом. Он бы предпочел продолжать движение, но у него не было сомнений, что все, включая эту остановку, тщательно спланировано.
Они устроились на больших камнях, а лошадей пустили пастись на нежную зеленую травку. Те находились достаточно далеко, и Аремис мог вести разговор, не опасаясь влияния магической силы. Тем не менее Галапек позвал его. Не словами и даже не звуком, которые обычно издают лошади, а мощным толчком. Чем более уверенно Аремис сопротивлялся магии, тем сильнее конь воздействовал на его чувства.