Мост через тьму

Мороз Ольга

— С какого возраста они считаются обузой? — голос владыки был слишком спокоен, не натурально как-то.

— С шестидесяти, — тут уже ответила я, Вольф не знал точного возраста.

— Сколько лет Амалии?

— Пятьдесят три, — тихо ответила я, прекрасно понимая, что возраст бабушку не спасет.

— Пятьдесят три, серьезно, это же женщина в самом рассвете сил, почти девочка еще! — Элис настолько возмутилась, что даже вывела меня из какого-то оцепенения, я посмотрела на нее и задала вроде совершенно не нужный вопрос.

— А сколько вам?

— Сорок восемь, — как-то скованно проговорила она и решила, видимо, что-то объяснить, — просто я замуж вышла рано, да и Вольф рано у нас появился, — она совершенно смутилась.

— Да ты только совершеннолетие свое отпраздновала, когда этот тебя украл, естественно, ты рано родила! — возмутился владыка.

— Да если бы я ее на этом дне рождении не украл, ее бы кто-то другой украл

бы, так что я и так подождал, пока она торт разрежет, — возмутился Самюэль и так это не типично его характеру, что сразу понятно: такие пикировки по этому вопросу бывают периодически.

— У нас женщина выходит замуж где-то лет в тридцать, сорок, так что для нас возраст в шестьдесят лет это, пожалуй, только зрелость, а с учетом продолжительности жизни еще жить и жить, — Элис не дала мужчинам продолжить, видимо, больную до сих пор тему.

— Или ты хотел, чтобы ее мужем стал слизняк Эдди? — не принял ход жены Самюэль.

— Мальчики! — возмутилась Элис, и «мальчики» отвечать не стали.

— А какая у вас продолжительность жизни? — я тоже влезла со своим вопросом, пока мужчины играли в гляделки, но вот они расслабились и как будто ничего и не было.

— Около двухсот лет, -я вытаращила глаза так, что есть вероятность, что у меня изменился разрез глаз, — репродуктивный возраст у женщин до девяносто лет, потом лекари не рекомендуют, хотя рожают и в сто двадцать и даже в сто пятьдесят. Поэтому отметка в шестьдесят лет для нас прост ужасна, еще жить и жить.

Я пыталась объять необъятное и осмыслить не осмысливаемое, это же у них прорва времени, везет же людям.

— Я пришел сюда за тем, чтобы узнать у Райли, ты поможешь мне спасти твою бабушку и всех, кого мы сможем? — сказать, что я не ожидала такого вопроса, не сказать ничего.

ГЛАВА 18

— Что от меня требуется? — я может быть еще бы посидела в шоке, похлопала бы глазами, повздыхала, вот только, когда сильные мира просят о том, что вам и самим нужно, грех поддаваться эмоциям, нужно брать.

— Что ты знаешь про войну в вашем мире? — ответил вопросом на вопрос владыка, что за привычка.

— Общеизвестные факты моего народа, — да, знаю обтекаемо, но это правда.

— Хороший ответ, — он тоже мой маневр заметил и хмыкнул, — они пришли к вам из нашего мира, — начал без перехода, — а к нам они пришли из мира Трех Лун, а перед этим еще откуда-то. Вся их природа вечно гонит их из одного мира в другой, они паразиты, мечтающие поработить все миры, стоит им покорить мир, они выпивают его досуха, открывая себе путь дальше, а мир после них перестаёт существовать, он схлопывается с рядом стоящим, вызывая глобальные катастрофы и перекос энергии, — я слушала и старалась не открывать рот, это звучало, как очень интересная сказка, вот только конец у нее не очень, — чтобы осушить мир, они приносят в жертву своей богине всех одаренных, отдавая ей их энергии. Они называют ее Вамматер и их единственная цель возродить свою богиню, но чужой пантеон не так интересно, как то, что они делают и, главное, уже сделали с вашим миром. Свой мы смогли отбить, основательно их проредив, вот только добить не смогли, они слишком сильны в переходах между мирами. Мы же можем путешествовать только по ритуалу призыва.

— А как вы пришли в этот раз к нам? — он сделал паузу, и я вклинилась в нее.

— Когда наши бойцы стали уходить к вам, у каждого было разрешение на полгода или год, это два призыва. Если через полгода на призыв возврата шел отрицательный ответ, то на второй призыв боец обязан был вернуться. Обычно возвращались со своими избранницами. Тебе, наверное, не рассказывали, но после того, как мы победили в войне, в момент перехода они что-то исказили, у нас рождается минимум одаренных женщин. Я бы даже сказал одна на пятьдесят, вот только есть проблема: одаренные дети получаются только в паре одаренная плюс одаренный. Это не значит, что у нас перестали организовываться пары, нет они есть, никто не будет мешать влюбленным, вот только мне, как правителю, пришлось искать выход. И его нашел один боец, которого ритуалом вытянуло в ваш мир. Когда он вернулся со своей избранницей, а через несколько месяцев у них родилась одаренная дочь, я решил рискнуть. На следующий призыв ответили двое, и завертелось. Не скажу, что все было легко, у вас война, хоть и не объявленная, жуткое отношения к нам, плюс перерожденные, это не способствовало завязке крепких отношений и долгой жизни. Многие гибли, но были и те, кто возвращался с женой, и все больше хотело перейти к вам. Ведь без одаренных девочек через несколько поколений владеть энергией смогут единицы, а там не за горами и вымирание, а в случае, если угроза опять придет извне, нашему миру не выжить. Я заключил договор с вашими старейшинами, и мы честно по нему все отрабатывали и переправляли вам продовольствие, а моих парней все больше гибло и все меньше возвращались с жёнами.

Это было

до тех пор, пока один из парней не привел почти умирающую женщину, Анею, она оказалась дочерью вашего главы совета Саида. Отец, узнав о ее связи с «демоном», жестоко избил девушку, на которую у него были свои планы, вот только к этому времени она была беременна. Калеб, осознавая, что до его второго призыва еще месяц, понимал, девушка не выживет. Поэтому нашел того, кто смог для него провести призыв, в котором и было вложено послание нам, экстренная просьба о помощи. Когда мы их вытянули она почти умерла, ребенка они потеряли. С этого момента я наложил запрет на переход, ритуал был заблокирован, я искал соседние миры с возможностью перехода. Была разработана целая операция, даже ритуал с нашей стороны и уже мы могли идти туда, а не ждать, когда нас позовут. Вот только неожиданно исчез мой племянник, его искали везде, по кровной связи было определенно, что он в вашем мире. Представь мою ярость, я запретил откликаться на зов, а тот, кто должен выполнять мои приказы и поддерживать мои решения, ослушался. Началось расследование, в ходе которого было выяснено, что ритуала не было, его просто потянуло, и он сам, оттолкнувшись, помчался сквозь миры. Я говорю такими терминами специально, там немного не так просто. Мы начали изучать тот феномен, и вскоре стало многое понятно. Я ждал полгода, собираясь забрать оставшихся и вытащить его, поскольку по-другому не мог засечь его координаты, а ваш мир слишком непостоянен. Это происходит за счет того, что он теряет свою энергию и умирает. Поэтому еще вчера актуальные энергетические координаты, становились просто мусором. Поэтому только призыв оттуда и переход, или уход отсюда, или сюда. В силу вступил протокол защиты наследников, ведь Вольф один из тех, кто может занять мое место при определённых обстоятельствах. Проще было его там бросить, но мы семья и мы своих не бросаем. Я разрешил опять переходы и ждал, выжидал, когда он подаст сигнал, узнавал новости про него, пытаясь связаться, но все было глухо. А показатели вашего мира все падали и падали, я понимал, что скоро он станет закрытым для внешнего вмешательства, поскольку энергетически выгорает. Самюэль нашел выход, и мы смогли засечь скопление носителей энергии и построить туда переход, на тот момент там было много наших парней, которые работали над этой задачей. Когда я шел туда, я собирался предложить помощь, увести кого сможем к нам, чтобы спасти, пусть и не без корыстных целей. Вот только спасают равных, а придя и увидев отношение к нам своими глазами, почти мертвого племянника, раны, которые наносились нашим парням ради увеселения, я разозлился, — как корректно: просто «разозлился», — забирая одаренных я сделал два дела, я не оправдываюсь, по нашим законам я мог всех там уничтожить, но я лишь забрал своих и тех, кто был носителем энергии. Из-за того, что вас не стало в мире, он вздохнул чуть свободнее и замедлилась его смерть, мы отстрочили неминуемую гибель, но оставили все ваши Дома без наследников и без защитников. К чему я все это тебе рассказываю: ваши старейшинs сошли с ума, они нашли некий ритуал, смысл которого в приношении жертвы Вамматар, они хотят таким способом спасти элиту, убив неугодных. Неугодных будет много, и одаренных тоже, и я бы очень не хотел, чтобы это случилось…

— Как-то не очень, вот прям очень не очень, — Вольф сидел хмурый, — думаешь, бабушку Райли собираются принести в жертву?

— Не думаю, знаю, они убьют Амалию и еще около шестидесяти одаренных женщин, это для ритуала, а вот что они сделают с остальными, я не знаю, может быть бросят на смерть или еще что придумают, я смотрю, они у вас прям затейники.

— Какой у нас план? — Вольф был собран, я помню его таким всего несколько раз.

— Мы хотим использовать родственную связь Райли и Амалии, чтобы ее запеленговать, но есть проблема, наш ритуал подходит для нашей крови, поэтому Самюэль будет проводить опыты. На все у нас всего неделя, возражения?

— От меня требуется только кровь? Можете взять хоть всю…

— Мы не вампиры, нам твоя кровь в таком количестве ни к чему, но это не все, тебя, как и некоторых из вас будут тренировать, чтобы вы смогли усилить ритуал призыва, а впоследствии кто-то должен будет уйти к вам в мир, чтобы стать маяком, — не знаю, как, но я почувствовала он не договаривает, я думаю, он знает, кто должен, или нет, не так, кто может стать маяком. Наверное, тот на чьей крови будут экспериментировать, но мне все равно, пойду, если это шанс спасти родных и свои мысли оставлю при себе.

— Почему Райли, давай кровь у всех брать и на всех эксперименты ставить по ее усилению, — Вольф явно тоже что-то заподозрил.

— У меня связь только с Амалией, больше никто со мной не связался, видимо, только она оказалась настолько настырной женщиной, что довела владыку до мигрени, — он улыбнулся, сглаживая не особо радостные вещи, — хотя с ней не легко контактировать, там сплошное недоверие, — упрекнул он ее, вот только зря, она права, если у вас крадут детей, доверять похитителю странно.