Московский наследник

Бриньон Луи

— Программа «Время» в десять часов начинается. Мы любим все вместе сидеть и смотреть эту программу. Хочешь с нами? — неожиданно предложила Яна.

— Ты меня поражаешь, Яна, — Александр не мог скрыть удивления, — это же программа новостей, а не блокбастер от голливудских кинокомпаний.

— Ну и что? Посмотрим на президента, послушаем, что он скажет. Разве тебе не интересно?

— Нет, — отрезал Александр, — чего на него смотреть? Я лучше здесь полежу и поразмышляю.

— Тебе что, наш президент не нравится?

— А почему он должен нравиться? Сократил доходы нефтяных

компаний с 50 % до 20-ти.

— И это всё, что ты видишь? — Яна возмущённо посмотрела на Александра и продолжала резким тоном, — а ты знаешь, куда пошли эти 30 %?

— Не знаю и знать не хочу, — отозвался Александр, — забрали и бог с ними.

— Да как ты можешь говорить такое, — возмущение Яны усиливалось, — он из сил выбивается, делает всё, чтобы таким, как ты, лучше жилось, а тебя беспокоят люди, которые сидят на трубах и считают, сколько тонн нефти из земли выкачано, при этом ещё и сокрушаются. Видите ли, у них деньги отбирают.

— Это расхожее заблуждение! Ты и понятия не имеешь, какой объём работ надо выполнить, чтобы эта нефть из трубы закапала.

— Может быть, и не знаю. Зато я знаю, что в 98 году мой отец потерял всё, что у него было. У нас почти все бедствовали. Люди по шесть месяцев зарплаты не получали. А когда получали, то только и могли купить что макарон и хлеба. Все колхозы вокруг нищенствовали. Ничего не осталось у людей. А сейчас посмотри, как люди живут. Наш городок, например. Мэр всё разворовывает, а люди всё равно вовремя получают зарплату, получают пенсии, всякие дотации. У них появилась возможность купить своё жильё. А представь, если б наша администрация честно выполняла всё, что планирует правительство. Как бы мы тогда жили? И, наконец, мы гордиться начали, что живём в России, а не в какой-нибудь другой стране. Только тот, кто понимает российский менталитет, может понять, какая огромная работа проделана. И благодаря ему в первую очередь. Впервые за последние сто лет Россию возглавил, умный, честный и порядочный человек. А ты 30 %. Да знаешь, что эти проценты пошли на детей, врачей, на молодых людей, у которых ничего не было, а теперь они могут спокойно пойти в банк и получить кредит, чтобы создать что-то своё.

— Сейчас, — насмешливо бросил Александр, — разбежались банкиры. Так и будут раздавать деньги.

— Ты прав, — неожиданно согласилась с ним Яна, — а знаешь почему?

— Ты мне скажешь, наверное, — с иронией предположил Александр.

— Да. Потому что во главе банков, во главе бизнеса стоят олигархи с такими же взглядами, как у тебя. Им плевать на общество, они думают только об одном — набить побольше свои карманы.

— Ну почему олигархи никому покоя не дают? — раздосадованный её словами, Александр сел на кровати и устремил на Яну неприязненный взгляд, — что, раз у человека много денег, значит надо у него их отобрать? А уж если родился богатым, то вовсе застрелить, по-твоему, так, что ли?

— Нет. Не так, — резко ответила Яна, отвечая ему таким же взглядом, — просто они должны понять, что есть не только они, богатые и умные. Есть государство, есть общество, есть миллионы людей, которые нуждаются в помощи. Они рядом с нами. Мы не можем, не должны делать вид, что их

не существует. Это бесчеловечно. Вот ты, например, хоть раз думал о том, чтобы отдать из этих 800 рублей хоть один тому, кто больше тебя в них нуждается?

— Ты поэтому меня сюда привела? — с хмурым лицом спросил у Яны Александр, — увидела несчастного, бездомного нищего и пожалела?

— Дурак ты!

Не говоря больше ни слова, Яна повернулась и пошла к выходу.

— Иди, иди, — вслед за ней закричал Александр, и уже ложась на спину, на кровать, пробормотал, — Мать Тереза нашлась на мою голову!

Он не мог с ней согласиться в силу своих убеждений, но ссора оставила в его душе неприятный осадок. У него так хорошо складывались отношения с Яной и вот на тебе…

Впрочем, чего сожалеть, решил Александр, у меня есть невеста. В любом случае, эти отношения рано или поздно закончились бы. Так что всё может и к лучшему. Услышав шорох, Александр посмотрел на дверь. Там стояла бледная Яна.

Извиняться пришла, подумал довольный Александр, но, услышав слова Яны, вскочил с постели.

— Олега арестовали!

— Как такое могло произойти?

— Не знаю. Витя рассказал. Он сейчас у нас.

— Пошли!

Обеспокоенный Александр вслед за Яной направился в дом. Витю он застал сидящим в кресле с опущенной головой. Напротив, на диване, сидели Данилов и Раиса Петровна, у которой глаза были красные от слёз.

— Что произошло? — с ходу спросил Александр, присаживаясь рядом с ним.

— Забрали Олега в отделение, — не поднимая головы, ответил Витя, — я дома был. Отец приехал и велел к вам бежать, рассказать, что Олег в камере сидит.

— За что его арестовали, известно?

— Отец говорил, за драку!

— Бред какой-то, — Александр почувствовал, что начинает злиться, — но не могли же его просто так взять и арестовать. Должно было поступить заявление.

— Да они сами, что хочешь, напишут, — подал голос подавленный Данилов, — они могут что-нибудь подбросить, могут дело приклеить.

— Отец велел сказать, что если заберут заявление на Мишку, Олега отпустят, — подал голос Витя.

Увидев, что вся семья непонимающе переглядывается, Александр рассказал, что это он написал заявление на Зятчина.

— Зачем? — закричал на него Данилов, из-за тебя мой сын сидит в камере…

— По-вашему, лучше сидеть и делать вид, что всё хорошо? Или ждать, пока этим подонкам не вздумается сделать ещё чего-нибудь? — резко спросил Александр.

— Мы ничего не можем сделать, — слова Александра мгновенно охладили Данилова.

— Мы можем призвать их к ответу — возразил Александр, — и сделаем это в отличие от них законным путём.

— Но Олег…

— Они могут продержать его 48 часов, а после этого должны будут либо отпустить, либо предъявить обвинение, — перебил Данилова Александр, — в любом случае, как бы ни протекали дальнейшие события, мы не должны идти у них на поводу. Пора с этим заканчивать. Если, конечно, вы не хотите прожить всю жизнь с нависшим топором над головой.

— Саша прав, — неожиданно поддержала его Раиса Петровна, — сил больше нет терпеть всё это, — и уже обращаясь конкретно к нему, спросила: