Московский лабиринт

Кулагин Олег

Земля подрагивает, мне на голову сыплется песок. «Чейни» ползёт дальше. И почти сразу короткими очередями оживает пушка.

Надеюсь, они не сразу догадаются.

Туннель был по колено заполнен гнилой водой. На стенах и низком потолке какая-то бледная слизь. А сразу под лесенкой плавала раздувшаяся дохлая крыса. Все ароматы составляли неповторимый, шибающий в нос букет. Везёт нам сегодня на запахи.

Двинулись по коллектору. Не так быстро, как хотелось. Я почти тащила

Слепня на себе. Ребятишки поменялись ролями. Мак шагал впереди. Катя отдала ему «ночники» и держалась за его куртку. В кромешной тьме ноги у неё начали заплетаться, хотя голос был бодрый:

– Ясно, почему вы здесь прятались, Мак. Ни один полицай но выдержит такой вони…

Я поняла, что ей страшно.

Вряд ли мальчишка понял это тоже, Мак буркнул сердито, но вступать в перепалку им было некогда.

Метров через двести, сделав пару изгибов, туннель упёрся в завал. Не дохода до завала, решили подниматься ржавой лесенкой. Ушли мы уже далеко. Если какой-нибудь «шпион» и болтается над местом, где «Чейни» сделал остановку, оттуда он нас не засечёт.

Мак вскарабкался первым.

Самое трудное будет поднять наверх Слепня. Он наша обуза, без него мы передвигались бы куда быстрее… У меня, правда, есть рациональное обоснование. «Философ» – ценный свидетель. Пусть даже и не совсем так… Бросать его я не собираюсь.

Мак закряхтел, снизу навалившись плечом на железную крышку люка. Спустя минуту пробормотал в отчаянии:

– Не поддаётся… Чем-то придавило…

– Спускайся, силач, – махнула я рукой. Хрупкой девушке опять надо поднимать тяжести. Хотя… Судя по сегодняшней ночи, не такая я и хрупкая…

Мальчуган оказался прав. Крышка действительно не желала поддаваться. Я чуть не свалилась, когда нога соскользнула с ржавой скобы. А единственное, чего добилась – сантиметровой щели.

Мак нашёл обломок трубы. Я вставила трубу в зазор и повисла на ней, как на рычаге. Мысль была правильная, но исполнение вышло не очень гладким. С громким металлическим лязгом крышка откатилась, а я полетела вниз.

Приземлилась «удачно» – с ног до головы обдав Катю грязной водой. Рыжая отпрянула в ужасе и тоже едва не упала, споткнувшись в темноте о ногу Слепня.

Чёрт! Если какой-нибудь «шпион» болтался рядом – шума было более чем достаточно.

Я отстранила Мака и опять поднялась по ступенькам. Осторожно выглянула и похолодела. Двое вооружённых людей приближались со стороны соседнего квартала. Короткими перебежками, от одной кучи мусора до другой…

Нырнула в люк и выразительно приложила палец к губам. Этот жест мог дойти только до Мака в «ночниках», но сообразительный паренёк шёпотом предупредил остальных.

Проворно слетев по лесенке, я помогла «философу» встать. Он, молодец, не застонал.

Двинулись в обратный путь. Теперь я шла впереди. Хоть бы у второго выхода не было сюрпризов!

Через

открытый люк доносится пальба. Издалека. И всё же без труда можно узнать пушку «нашего» «Чейни». Мишеней у него полно. И значит, пока американцы ни о чём не догадываются. «Местные» наверху – что-то вроде вспомогательной группы. Если они не вызовут подмогу – сумеем уйти…

– Э-эй, доброй ночи добрым людям! – послышалось сзади, как раз когда мы оказались за первым изгибом туннеля.

Я вскинула руку, давая своим знак остановиться.

Вряд ли те двое захотят рисковать шкурой, спускаясь вниз. Послушают и уйдут. В конце концов, мало ли здесь шарится всякой несчастной рвани? Не могут эти «легавые» в каждую дырку соваться, каждого блохастого бомжа проверять… Должны уйти…

– Эй, доходяги, есть кто живой?

Я почувствовала, как губы расползаются в судорожной ухмылке. Может, ответить им? А то ещё начнут сомневаться. «Гестаповцы постучали в дверь. «Никого нет дома», – ответил Штирлиц…»

Проклятие, в висках – будто удары молота. Кажется, ещё немного, и эти гады меня услышат.

Со стороны люка донёсся негромкий комментарий:

– Как хочешь, а я сюда не полезу… Ей-богу, лучше бы они опять по МакДоналдсам работали…

Плеск воды за спиной. Сдавленный возглас.

Оборачиваюсь и сначала не верю глазам. Мак бежит, бежит назад, неуклюже, высоко вскидывая колени. Шумные брызги летят из-под его ног во все стороны.

Он что, спятил от страха?!

И почему Катя стоит, прислонившись к гадкой, слизкой стене? Стоит и лыбится, как ненормальная. Может, в туннель уже закачали психотропного газа?

Я отпускаю Слепня и встряхиваю её за плечи. А она продолжает улыбаться и шепчет:

– Это наши, Таня… Понимаешь? Наши!!!

Глава 9

За изгибом туннеля картина была почти идиллическая. Какой-то бородатый мужик с грубоватой лаской ерошил шевелюру Мака и высказывал огромное желание извлечь ремень, с тем чтобы немедленно заняться Маковым воспитанием. Когда возникла я с пистолетом в руке, идиллия слегка нарушилась. Незнакомец в замызганном камуфляже опасливо покосился на меня сквозь старые, неуклюже-здоровенные «ночники» и заметил:

– Девушки к тебе так и липнут, Мак.

Да уж, после путешествия по коллектору я действительно буду «липнуть». И отнюдь не в переносном смысле.

– Это Таня, она с нами, – торопливо представил меня парнишка. – А это Пётр.

– Очень приятно, – кивнула я.

Вверху, в отверстии люка, торчала голова ещё одного незнакомца. Он был намного моложе бородатого. И без «ночников». Поэтому попытался включить фонарик.

– Осторожнее, – предупредила я. – Не так далеко отсюда целая стая «шпионских» вертушек.