Московский лабиринт Минотавра
Шрифт:
– Сам при этом не присутствовал, - покачал головой Каморин.
– А знаки Апокалипсиса на стенах тоннелей видел. Кстати, совсем забыл! Олег недавно признался, что столкнулся под землей с Двуликой. Никто ее не заметил, только он. Это у нас примета такая, предвещающая несчастье.
– Двуликая? Призрак, что ли?
– Дух подземелий, - неохотно пояснил Влад.
– Если она покажется, надо уносить ноги. Или обвал случится, или вода прорвется, или еще что худое приключится. Двуликой ее называют потому, что она то молодой девушкой прикинется, то древней старухой.
– А такой женщины вам видеть не приходилось?
– спросил Смирнов, доставая из кармана фотографию
Оба диггера ответили отрицательно.
Сыщик еще поболтал с ними для вида и попрощался. Выбравшись из подвального помещения наверх, он с удовольствием вдохнул воздух с запахом палой листвы.
Итак, в его скудном списке появилась некая Люся Уварова.
– И что я смогу извлечь из ее знакомства с Олегом?
– прошептал он, шагая к машине.
Москва. Десять месяцев тому назад
На церемонии бракосочетания Владимира и Феодоры присутствовали только самые близкие. Супруги Рябовы, родители невесты, чувствовали себя не в своей тарелке. Они боязливо уселись в черный «Мерседес» и за всю дорогу не проронили ни слова. От венчания молодые отказались, что существенно упростило процедуру обретения статуса мужа и жены.
Александра Гавриловна Корнеева старалась не смотреть на невестку. Петру Даниловичу, как ни странно, пришелся по душе выбор, сделанный сыном. Он даже не ожидал такого. Феодора Евграфовна, в строгом кремовом платье классического покроя, с изысканным колье на точеной шее, с забранными вверх волосами, была очаровательна. Она ничем не напоминала беспутных смазливых девиц, которыми раньше окружал себя Владимир. Длинные ноги и юная гладкость кожи еще не гарантируют счастливой семейной жизни. А сыну Корнеева как раз не хватало рассудительной, спокойной мудрости, зрелой снисходительности и терпения, выработанного опытом.
Господин Корнеев-старший преподнес невестке в подарок ожерелье с опалом удивительной красоты: камень таил в глубине мерцающий красноватый свет, а по краям отливал розовым и голубым.
– Супруге Наполеона Жозефине принадлежал изумительный опал «Пожар Трои», - сказал Петр Данилович.
– А этот будет вашим! Я купил его на аукционе в Сиднее и назвал «Жар любви». Может быть, мое название не столь изысканно, но оно больше отвечает ситуации.
Свекор произвел на Феодору двоякое впечатление: он оказался вовсе не таким старым и дряхлым, как она надеялась; его подарок, галантность и нескрываемая симпатия понравились ей. Новоиспеченная госпожа Корнеева увидела, что вместо богатого самодура перед ней - умный, благородный и сильный человек, которого будет не просто спровадить в мир иной, дабы завладеть его миллионами.
Отметить знаменательное событие, женитьбу сына, Корнеевы решили в элегантном, небольшом, очень дорогом ресторане. Супруги Рябовы извинились и, сославшись на нездоровье, уехали домой, как строго-настрого приказала им дочь. Не хватало им опозориться перед новой родней, демонстрируя полное отсутствие светского воспитания и элементарное неумение пользоваться ножом и вилкой! Да и неуемная страсть Евграфа Рябова к спиртным напиткам могла испортить весь изысканный праздник.
Владимир заказал зал ресторана целиком, чтобы посторонние не мешали семейному времяпрепровождению. На крошечной сцене расположились музыканты, инструментальное трио: скрипка, виолончель и рояль. Сервировка стола поразила Феодору: цветы, скатерть, посуда были выше всяких похвал. Закуски и горячие блюда, вина, фрукты и сласти не
– Это папа? постарался, - с ударением на французский манер шепнул Феодоре супруг.
– У него старомодный вкус. Я не стал возражать, чтобы не расстраивать старика.
«Не такой уж он и старик, - подумала она.
– А вкус у него превосходный».
Романтичная музыка Вивальди и Моцарта пробуждала неясные, томительные чувства, Феодора и не подозревала, что они таятся в ее душе. Подчиняясь внутреннему импульсу, она достала из футляра ожерелье с опалом и надела его поверх золотого колье. Камень приятно лег на грудь. В глазах свекра мелькнули удовольствие и признательность.
Новобрачная потеряла ощущение реальности: неужели это ей экстравагантный красавец Владимир надел на палец обручальное кольцо? Она теперь законная жена наследника миллионов! Уж не снится ли ей сладкий, но неправдоподобный сон? Вдруг она проснется, и все исчезнет - и невиданные кушанья, и баснословной цены ожерелье с опалом, и ее кремовое платье из атласа «от Шанель», и сидящий рядом молодой мужчина с горящими глазами? Неужели это ее муж? Ей удалось?!
От переживаний, от выпитого вина, от нежных, страстных звуков виолончели, от запаха и близости богатства кружилась голова, в груди разливалась жгучая истома. На какое-то мгновение Феодоре показалось, что она умирает. Или уже умерла?
– Вам нехорошо?
– спросил голос свекра у самого ее уха.
– Вы побледнели.
Владимир пил рюмку за рюмкой, плотоядно поглядывая на жену. Свекровь боролась с нахлынувшим отчаянием. Ее мальчик попался на крючок опытной, перезрелой львицы, которая проглотит его и косточек не оставит. Сын погубил себя, испортил свою жизнь. Боже, какой наивный, восторженный дурачок! Похоже, он страшно доволен тем, что натворил. Ловко этой Феодоре удалось его одурачить!
Сквозь туман опьянения и странного возбуждения молодая госпожа Корнеева умудрилась заметить некоторую натянутость в отношениях отца и сына. Когда они обращались друг к другу, лицо Владимира принимало недовольно-брезгливое выражение, а глаза Петра Даниловича темнели от подавляемого гнева.
Что ж, ей это только на руку. Значит, Владимир будет ее единомышленником, а не врагом. Вместе они легче осуществят план вступления в права наследования. Долго ждать - не в характере Феодоры. Она поймала на себе взгляд свекра и опустила ресницы. Блеск зрачков может выдать ее мысли, а господину Корнееву-старшему проницательности не занимать.
После ресторана Владимир решил увезти Феодору в свой загородный дом. Свекровь сухо попрощалась с сыном и невесткой, ее муж сделал это с заметным радушием и теплотой.
– Мы проведем пару дней в городе, - сказал Петр Данилович.
– Звоните, если что.
Когда «Мерседес» молодоженов свернул с Кольцевой на дорогу, ведущую к деревне Рябинки, на окраине которой Корнеев построил дом для Владимира, стало совсем темно. Лихорадочное нетерпение охватило Феодору: наконец-то она увидит свое новое жилище!
Ее тактика до свадьбы заключалась в недопущении Владимира, что называется, ни к телу, ни к личной жизни невесты. Она пресекала любую его попытку перейти грань от платонического воздыхания к интимности, отвергала предложения уединиться или провести время в доме жениха, чем подстегивала интерес молодого человека, привыкшего к прямо противоположному поведению женщин. Феодора поставила на эту лошадку все и не могла позволить себе дрогнуть, допустить хотя бы малейшую оплошность. Она так молниеносно пришла к финишу, так мастерски провела этот блицкриг, что Владимир и опомниться не успел.