Московский клуб
Шрифт:
Но нельзя было бы сказать, что личность нового председателя КГБ — а он занял эту должность меньше года назад — не была невероятно впечатляюща и сама по себе. В комитете трудно было бы найти человека, который не слышал бы легенд о подвигах Павличенко. В отличие от большинства его предшественников нынешний председатель КГБ долгое время работал на Западе, совершая официальные поездки в Лондон, Париж, Вашингтон. В середине пятидесятых он стал связным с советником королевы Англии Энтони Блантом, который был одновременно и четвертым звеном шпионского кольца Берджес-Маклин-Филби-Блант. Под руководством Павличенко был проведен ряд
— Я прочел ваш отчет, — сказал наконец Павличенко.
Абрамов облегченно вздохнул. Слава Богу, дело все-таки в этом.
— И?..
— На меня произвело большое впечатление то, что вы по собственной инициативе исследовали образцы бомб с мест недавних террористических актов. Вы провели огромную работу. И я бы хотел, чтобы у нас было как можно больше таких работников, как вы. Но, к сожалению, их очень мало.
— Спасибо, товарищ Павличенко.
— Хочу вам сообщить, что это уже не первый отчет, информирующий о том, что ЦРУ снабжает террористов материалами.
— Что вы говорите!
— Скажите, товарищ Абрамов, а что заставило вас заняться этой работой? Возможно, вас не удовлетворяет положение дел в следственном отделе? Мне необходимо знать об этом.
Абрамов не мог сказать Павличенко правду. Ведь началось-то все со звонка Харпер. Поэтому он пробормотал:
— Да, знаете ли, просто теория, инстинкт, так сказать.
Павличенко откинулся на спинку кресла. Его лицо вдруг стало усталым.
— Мне кажется, что вы один из лучших работников отдела.
— Я не думаю, товарищ Павличенко.
— Ну, как бы там ни было, я бы хотел, чтобы за это дело отвечали лично вы. И чтобы занимались им именно вы. Вы один. Если вам понадобятся помощники, но только в случае крайней необходимости, я хочу, чтобы вы все же оставались руководителем этой программы. А отчитываться будете лично передо мной.
— Но, товарищ…
— Не беспокойтесь о субординации. Я об этом уже позаботился. Я отлично знаком с советской бюрократией. И мне известны случаи, когда правительства оказываются в кризисном положении из-за того, что простой служащий проспит однажды утром. Я не могу рассказать вам о том, какое расследование КГБ сейчас проводится, но могу сказать одно: то, что делается, может иметь очень значительные последствия… Думаю, вам никогда в жизни не придется заниматься более серьезным и важным делом. Вы все поняли?
Потрясенный Абрамов судорожно сглотнул слюну.
— Конечно, товарищ Павличенко.
— Я боюсь, нас ждут неприятности, если мы не выявим источник террора, товарищ Абрамов, — произнес председатель КГБ, вставая с кресла и давая понять, что аудиенция закончена.
54
Париж
— Вот, — сказал Дунаев, выкладывая на маленький столик в номере Стоуна пистолет. — Это лучшее, что мне удалось достать. За целую тысячу франков.
— Спасибо, — ответил Чарли, беря оружие в руки. Это был девятимиллиметровый «Глок-17» австрийского производства, маленький и легкий из-за сделанной из твердого пластика обоймы. Стоун вставил свои патроны. Они вошли с легким щелчком. — Отлично. Подходят.
— Ну и хорошо. Пользуйтесь на здоровье.
Стоун, смеясь,
— Я хочу, чтобы вы сохранили это для меня, — сказал он. — Спрячьте их в каком-нибудь укромном месте. Можете положить в банк. И себе возьмите сколько надо.
Дунаев проворчал:
— Я делал это не из-за денег.
— А вы моралист. Это довольно странно для человека, который зарабатывал себе на жизнь убийствами, — пошутил Стоун.
— Я убивал по необходимости, — медленно произнес Дунаев. — Кстати, мне кажется, что вы от меня в этом не слишком отличаетесь. Вы ведь тоже убийца.
— Да, — кивнул Стоун. — Однажды в Чикаго мне пришлось убить человека. И вполне возможно, что мне придется убивать еще. — Он встал и заглянул в шкаф, чтобы удостовериться, что забрал все необходимое. Остальное — ненужную одежду и другие вещи — Чарли оставлял Дунаеву. Таким образом он надеялся сбить преследователей со следа. — После происшедшего на Пер-Лашез мне опасно здесь оставаться.
Дунаев устало и даже как-то музыкально вздохнул.
— Друг мой, жандармы уже ищут вас.
— Откуда вы знаете?
— Они ходят по отелям, предъявляя ваше фото. Это медленный процесс, но управляющие гостиниц, конечно, им помогут. Так что вам небезопасно находиться в любом отеле. И даже если я спрячу вас у себя в квартире, вас все равно найдут.
— Мне необходимо переждать только несколько часов. В это время нет рейсов. Если…
— Есть одно место, — перебил его Дунаев. Он сиял от гордости. — Вы можете спрятаться у той женщины из кафе.
— У той рыжей?
— Какое-то время вы будете у нее в безопасности. Ведь никто не знает о ее связи со мной.
— А что вас связывает?
Дунаев пожал плечами и развел руками.
— Я ведь не такой уж и дурак, Стоун. Вы меня недооцениваете, если думаете, что я эмигрировал из Москвы, не обеспечив себе никакой защиты.
— То есть?
— Как большинство советских секретных оперативников, я сохранял кое-какие документы, которые в случае необходимости могли бы послужить мне защитой от тех, на кого я работал. Счета, зашифрованные записки, шифровальные блокноты, списки наших агентов во французских и западногерманских организациях. Даже сейчас, спустя несколько десятилетий, эти списки дороже платины. Ведь некоторые из этих агентов сейчас занимают довольно высокие посты. И каждый раз, приезжая в Париж, я оставлял очередную порцию документов, очередной микрофильм.
— И эта женщина, эта проститутка, сохранила их для вас?
— Да, она проститутка. А документы действительно хранились у нее, в ее квартире в Марэ. Это и была моя страховка.
— Но почему, черт побери…
— Верность. И желание отблагодарить. Причины, по которым очень многие люди помогают другим. Ей было четырнадцать, она была проституткой уже тогда. Нацисты узнали, что она участвует в движении Сопротивления. Ее в числе других арестованных повели на расстрел. Их поставили в ряд на крыше. Я тогда был внедрен в нацистскую организацию в Париже и был в тот вечер на крыше. Я увидел эту несчастную девчонку, и мне удалось спасти ей жизнь. Я сказал, что хочу переспать с ней. Да, мистер Стоун, все документы хранятся у нее. И это самое надежное место. Вы знаете Париж?