Московский Бродвей
Шрифт:
Впрочем, не будем торопить события. Гордеев, где твоя рассудительность следователя, хоть и бывшего? Машина Лены Бирюковой здесь – это факт. Хозяйки нет. Следовательно, она скоро появится.
Я вошел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на свой этаж. У лестничного окна стояла женщина. Конечно, будучи подготовленным, я сразу определил, что меня ждет именно Лена Бирюкова. Она, надо сказать, довольно изменилась, с тех пор как Меркулов взял ее на работу к себе, в Генпрокуратуру. Лена повзрослела, стала более серьезной. Это уже не была та провинциальная девчонка, волею случая оказавшаяся в водовороте
И все же это была именно она, Лена Бирюкова. Она подошла и сняла очки. Уж глаз-то ее я никогда не забуду!
– Привет, Юра.
– Привет… Отлично выглядишь!
Лена сдержанно и церемонно наклонила голову в знак благодарности. Интересно, где это она научилась? Впрочем, Лена всегда отличалась своими талантами…
– Спасибо. Ты тоже… – Она умолкла, внимательно оглядывая меня, видимо, с целью найти какую-то деталь в моем облике, которая помогла бы ей достойно ответить на комплимент. Однако осмотр, по всей видимости, оказался безрезультатным. Ваш покорный слуга выглядел, мягко говоря, не слишком. Усталые глаза, осунувшееся лицо, кожа без малейшего признака загара. Что поделаешь – специфика работы, которая постепенно превращает нормального человека в кабинетную крысу. Если бы не некоторые встряски время от времени, я бы вообще загнулся.
– …Работы много? – так и не закончив свою фразу, поинтересовалась Лена.
– А что, заметно?
– Ну… в общем, да. Выглядишь не ахти.
– Спасибо… Действительно, работа есть, но все как-то по мелочам.
– Клиентов нет? – сочувствующе спросила Лена.
– Нет… Да еще Розанов не отпускает отдохнуть. Холостой, говорит. Значит, зимой отдыхать будешь.
– Ну сам виноват, – ехидно заметила Лена, – женись, вот и будешь летом в отпуск ездить.
Я промолчал. Мои взгляды на женитьбу давно были знакомы Лене. Более того, именно они в свое время послужили причиной нашего разрыва.
– Может, пригласишь меня все-таки. Или у тебя там… – Она сделала выразительный жест рукой – нечто волнообразное, что, очевидно, должно было символизировать женщину.
– Эх, Лена, мне не до этого. Работа, телевизор – вот все мои развлечения, – неискренне вздохнул я.
Лена погрозила тонким пальчиком с колечком, на котором сверкал довольно крупный бриллиант:
– Не надо, Юра. Уж меня-то тебе не обмануть. Ну что, приглашаешь? Хоть я и без звонка…
Я отпер дверь, и мы вошли в мою замечательную квартирку. Замечательной я ее считал по той простой причине, что все в ней было строго функционально. Кухня – для приготовления еды. Балкон – для того чтобы дышать воздухом. Большая тахта – чтобы спать, читать книги, размышлять. Компьютер – чтобы работать. Телевизор – чтобы смотреть новости. Кресла – чтобы сидеть. И никаких излишеств. Никакой бесполезной мебели, никаких ковриков с кошками и кружевных салфеточек.
– М-да, – покачала головой Лена, осмотрев мое жилище, – обстановочка спартанская. Здоровый минимализм
Конечно, от ее проницательного взгляда не скрылись ни щетка для волос с чьими-то застрявшими длинными светлыми волосами, ни забытая заколка у зеркала, ни нарядные женские тапочки с меховыми шариками. Знаете, все недосуг убрать…
– Я вижу, ты все-таки не монашествуешь, – улыбнулась Лена.
– А ты что, с инспекцией пожаловала? – парировал я.
– Да нет, уволь. Я к тебе по делу.
– Ну вот, как только явится симпатичная женщина, так только по делу, – пошутил я.
– А ты пригласи, просто так приду в гости. Без всякого дела, – ответила Лена и взглянула на меня так, что по коже прошел морозец. И даже в глубинах мозга промелькнула предательская мысль: а не совершил ли ты, Гордеев, ошибки, когда в свое время расстался с этой замечательной женщиной. Впрочем, я быстро справился с этой минутной слабостью.
– Договорились, – беспечно сказал я, – обязательно как-нибудь приглашу. Что будешь пить? Чай, кофе… Или…
– Или, – категорично заявила Лена, – что-нибудь очень холодное и слабоалкогольное.
– Я знаю, чем тебя порадовать. Помню.
– Хорошая у тебя память… – заметила Лена.
– Это профессиональное свойство адвоката, – закончил ее фразу я.
Мы устроились в креслах у окна с замечательным видом, о котором я уже говорил. Закат окрасил небо в красно-оранжевый цвет. Пушистые облака неторопливо продолжали свое нескончаемое движение по небесному своду, отражаясь в водах Москвы-реки, которые отсюда, сверху, казались чистыми… Лена неторопливо цедила виски с содовой, что, как я знал, было ее любимым напитком.
– Ну как работа под началом Меркулова?
– Нормально. Вот взяли в штат.
– О-о! Растешь!
– А ты думал… Ну ладно, Гордеев. Хватит лирики. К делу.
Я поудобнее устроился в кресле и приготовился слушать.
– Ты знаешь, кто такая Анжелика?
Я напряг память, но ничего стоящего оттуда не выудил.
– Кино такое было. «Анжелика – маркиза ангелов». Ты ее имеешь в виду?
Лена отрицательно покачала головой.
– Нет, милый. Я имею в виду певицу Анжелику.
– Тут я пас. Знаешь, с популярной, а тем более попсовой музыкой я не в ладах.
– Ну она не такая уж и попсовая. Хотя и чисто молодежная. Но это неважно.
– А что же важно?
– То, – назидательно сказала Лена, – что ты, Гордеев, совсем от жизни отстал. Закопался в своих бумагах. Покрылся пылью в этой дурацкой юрконсультации.
– Что есть, то есть, – согласился я, – но что же делать! Работа такая.
– «Работа», – передразнила Лена, – а кто тебя заставил в свое время уйти из Генпрокуратуры?
– Высокие побуждения. Ты же знаешь. Ну не мог я больше притворяться, что, мол, все хорошо, прекрасная маркиза…
– …Маркиза ангелов, – машинально подхватила Лена. – Ну ладно, ближе к делу. Об Анжелике. Никакая она не маркиза, никаких не ангелов. А просто-напросто самая популярная на сегодняшний день эстрадная певица. Ни больше ни меньше. Ее по телевизору показывают постоянно. По всем каналам. Неужели ни разу не видел? Ну вспомни, Юрочка! Хотя бы ее самую популярную песню.
Я отрицательно покачал головой: