Московская плоть
Шрифт:
Бабушка часто рассказывала Маше истории из старой московской жизни. Она была заядлой театралкой, входила в кружок «центровой» московской интеллигентской среды: посещала тогдашние модные места столицы, где сиживала с поэтами и художниками, с читающей и пишущей столичной публикой. Бабушка собирала московские «преданья старины глубокой» и рассказывала их внучке. Больше некому было. Родители Маши погибли при странных обстоятельствах. А теперь умерла и бабушка, едва дожив до блистательной защиты дипломной работы внучки. Наверное, она держалась, пока внучке была нужна ее помощь и поддержка, а увидев в Марье серьезного
Девушке тогда показалось, что уходящая натура старой Москвы уносит с собой всех, кто ее любил, ценил и защищал. Она отняла у Маши всех ее близких. И Марья Моревна разлюбила старую Москву и полюбила новую, со всем ее хайтеком и гламуром. Будучи экономистом, она теперь оценивала архитектурные объекты исключительно с точки зрения их прибыльности: сколько можно снять с каждого квадратного метра. Это ничего, что «снимала» пока не она. Девушка твердо верила, что придет и ее час. Эта уверенность позволила ей занять перспективную и хорошо оплачиваемую должность в крупной строительной компании и мстить Москве за утрату семьи.
– Как ты думаешь, – спрашивала она подругу, – что в жизни и работе самое главное?
– Любовь? – пыталась угадать ход мыслей Маши подруга.
– У тебя опять служебный роман? Очередная «настольная книга»? Тебя же просто используют! – сердилась на подругу Маша.
– А может, это я их использую? – пыталась отбиться подруга.
– Как бы там ни было, Люся, но запомни: в жизни и работе главное – личностная эффективность!
Люся не верила и не пыталась вникать в этот заговор менеджеров среднего звена, но вежливо кивала головой, не желая расстраивать подругу. Она полагала, что от женщины следует ждать не эффективности, а эффектности. А Маша шла к заветной, но сокрытой до поры цели, которую несло в себе это заклинание, и чувствовала, что рано или поздно оно преподнесет ей неслыханные дивиденды.
Рабочий понедельник не задался с самого утра. Вместо хотя бы пары добрых слов, на которые Маша рассчитывала, отправляя начальству по электронке в пятницу тщательнейшим образом обсчитанный проект, она сегодня получила нагоняй от директрисы департамента за то, что он был подан не в надлежащем виде. Проект начальству следует подавать распечатанным и переплетенным, снабженным привлекательной тематической обложкой, непременно с логотипом корпорации. А без этого – где же корпоративная культура? Где, мать вашу, этикет и реверанс?
Оборудование офиса исчерпывалось необходимым. Обстановка поддерживалась строго деловой. Хозяева бизнеса хорошо помнили завет патриарха маркетинга о том, что развал дела начинается с хорошо оборудованного офиса с местами для рекреации. Когда-то они начинали в Питере, что называется, «на коленке», но стараниями комьюнити были вовлечены в строительный бизнес Первопрестольной с целью возведения высоток бизнес-центров. Местные застройщики в те времена еще очень зависели от мнения несносной общественности, возражающей против высотного строительства в центре Москвы. Пришлым же эти метания были не свойственны, и дряхлеющие архитектурные реликвии не повергали их в священный трепет.
Коллеги
– Детка, – оглядывала ее с головы до ног миниатюрная особа еще ельцинского призыва по прозвищу Мини, – тебе не говорили, что уважающая себя женщина не то что кофт в гардеробе не имеет, а даже слова такого в лексиконе? Правильная одежда называется «кардиган» и выглядит соответственно.
– А «маникюр» – это обработка ногтей, а не просто перекраска, – добавила другая, предъявляя свои холеные ручки с французским маникюром.
– Я в Pango одеваюсь – демократичная европейская марка, – попыталась отбиться Машенька.
Девицы заржали.
– Все Pango шьется в Мьянме. Ты на карте такое найдешь?
– Как была «подавалкой», так ею и осталась… – намекнула на студенческие заработки Маши официанткой в кафе зашедшая развлечься таким нехитрым образом секретарша.
– Я кредит за «форд» выплачиваю, – напомнила Марья обиженно.
– За машину или за весь завод? – давились девицы.
Маша не стала отвечать. Она закончила распечатку проекта и отправилась к техникам, чтобы переплести его, еще не подозревая, как далеко зайдет сегодня интрига «милых» коллег, которые сразу после того, как за ней закрылась дверь, принялись выстраивать план.
Дождавшись перерыва на обед, девицы отчалили в любимое кафе, громко обсуждая меню предстоящей трапезы, а Машенька, освежив губы блеском, спустилась в паркинг.
Она любила свою машину, как любят подружку: не знала, кому следует больше доверять – себе или ей. Более чем скромный водительский стаж провоцировал иногда у нее приступы паники, особенно когда пешеходы возникали перед машиной в неположенных местах и на критическом расстоянии.
«Она ж, дура, давит!» – говорил о машине инструктор.
Действительно, попробуй удержи полторы тонны! Да еще на скользкой дороге.
Девушка жалела свою машину, старалась не ездить в такую вредную для железа погоду, к тому же до места ее работы можно было дойти пешком или проехать одну остановку на метро. А сегодня утром она почувствовала, что соскучилась по своей любимой машинке, и решила дать ей возможность «подышать». Машенька пристегнулась, повернула ключ зажигания, нажала на газ и резво стартовала. Она уже почти выскочила на финишную прямую паркинга, но неожиданно слева сорвалась со своего места ей наперерез машина белобрысой Мини, и Маше пришлось резко выкрутить руль вправо, в результате чего поездка закончилась, едва начавшись, – «Форд-фокус» влип в подпорную колонну. Смачный хруст и зловещий скрежет металла резанули сознание девушки кучей надвигающихся проблем, а подушка безопасности в оплату спасения сняла тщательно наложенный макияж. Мини, победно маякнув задними фонарями, унеслась прочь.