Мошенники времени
Шрифт:
Монтгомери Уилкс вознамерился депортировать с вокзала обоих правонарушителей. Приняв такое решение, он совершил свой собственный ритуал. Он называл его «строевым смотром». Агенты ДВВ, прикомандированные к ВВ-86, называли его словами, которые невозможно повторить в приличном обществе.
Облаченные в черные, поскрипывающие при ходьбе мундиры, с волосами, постриженными на уставную длину (поговаривали, что Монтгомери пользуется линейкой, проверяя длину волос с точностью до миллиметра), агенты ДВВ, собравшиеся в кабинете дежурных, вытянулись по стойке «смирно», когда он вошел — шесть футов роста, сто восемьдесят фунтов мускулатуры, коротко остриженная рыжая шевелюра, пронзительные
Окинув своих агентов взглядом, вселившим в их сердца ужас, он начал:
— Пришло время и вам быть достойными той формы, которую вы носите. Этот проклятый Вокзал окружил нас, загнал в угол, не давая нам делать ничего, кроме досмотра багажа и повышения пошлин на те редкие штуки, которые везут в Верхнее Время. А мы сидим сложа руки и смотрим на то, как всякие ублюдки воруют бешеные деньги прямо у нас под носом.
В наступившей тишине громко скрипнула подошва, когда он прошелся из угла в угол. Он резко повернулся и уставился на ближних к нему агентов.
— Довольно!
Резким движением он включил диапроектор и щелкнул переключателем. На противоположной стене появилось десятифутовое изображение физиономии Голди Морран.
— Это Голди Морран, торговка камнями и редкими монетами, обмен валюты, эксперт и мошенница. — Щелкнул переключатель. — Этот, улыбающийся, — Скитер Джексон. Полагаю, мне не нужно говорить вам, что это за жулик. — Он грозно откашлялся, пронзив взглядом зеленых глаз ближайшего агента. — И еще я полагаю, что вы все уже слышали об их маленьком пари.
Ни один из находившихся в кабинете агентов не посмел улыбнуться. Кое-кого прошиб пот в этих жестких, накрахмаленных черных мундирах — как бы не выплыли наружу их небольшие ставки на исход данного пари.
— Леди и джентльмены! — Он сложил руки за спиной и остановился посередине изображения Скитера Джексона, так что пятна света от диапроектора запестрели на его лице и мундире каким-то безумным витражом. — Мы дадим этим двоим достаточно веревки, чтобы они повесились. Я по горло сыт уже этими гадами с Восемьдесят Шестого, живущими так, словно священные правила, поддерживать которые мы с вами поставлены, не существуют вовсе. Жаль, мы не можем депортировать их всех и закрыть это гнездо порока, но, клянусь Господом, поймать этих двоих мы можем! И именно это я и намерен сделать. Я хочу, чтобы к концу этой недели Голди Морран и Скитер Джексон сидели в кутузке за мошенничество, воровство и все остальное, что мы сможем им припаять. Я хочу, чтобы их депортировали в тюрьму Верхнего Времени, где им и место, или я серьезно задумаюсь о том, почему целый отряд агентов ДВВ не способен отловить двух мелких ублюдков в замкнутом пространстве. Ясно?
Никто не произнес ни слова Никто даже не дышал — почти. Многие прощались мысленно со своими пенсиями. И все до единого проклинали судьбу, сунувшую их на эту службу, на этот вокзал, под начало этого босса.
— Отлично Считайте себя бойцами в бесконечной битве добра со злом Я хочу, чтобы агенты в штатском прочесали весь вокзал в поисках любого, кто сможет дать показания против этих двоих Я хочу, чтобы другие агенты в штатском были готовы к превентивным операциям Если мы не возьмем их с поличным, клянусь Господом, мы подтасуем им улики! И если я узнаю, что кто-либо из вас поставил на исход этого пари, на выходные пособия у меня денег хватит, ясно? А теперь шевелите задницами! За работу!
Агенты в черном поспешили из кабинета получать задания от своих непосредственных начальников — капитанов, лейтенантов и сержантов Монтгомери Уилкс остался в пустом
— Я до тебя доберусь, — тихо сказал он разноцветному изображению на гладкой стене — Клянусь Господом, я до тебя доберусь И самое время Буллу Моргану понять, кто здесь действительно вершит закон
Он вышел в Общий зал и решительно зашагал в сторону офиса управляющего вокзалом.
Глава 8
Подобно большинству Вокзалов Времени, ВВ-86 собрал со всего света талантливых ученых, лучших в своей области. И Роберт Ли не исключение. Частные коллекционеры и музеи наперебой старались залучить его, охотились за консультантом, и количество разоблаченных им безупречных по исполнению подделок не поддается подсчету.
И неспроста: никто не превзошел, Роберта Ли по части изготовления подделок оригинальных произведений искусства. При этом работа его была — почти всегда — совершенно законной. Как туристы, так и представители музеев все время приносили к нему в мастерскую объекты, с тем чтобы он выполнил их точнейшие копии, которые затем экспортировались по всему миру как официальные репродукции с торговой маркой Ли. Однако иногда Роберту Ли — как и большинству жителей ВВ-86 — смертельно надоедало чистоплюйство ДВВ.
Он обладал исключительно сильным (если не уникальным) чувством справедливости. И чем пристальнее люди Монтгомери Уилкса наблюдали за его деятельностью, тем больше его это возмущало — до тех пор, пока это неизбежно не приобретало таких отчаянных форм протеста, как помощь в отправке краденых объектов в Верхнее Время (разумеется, после того как похитители давали ему возможность сделать копию).
Но даже и в этом случае «украденная» вещь чаще всего возвращалась разведчиками туда, где ей полагалось находиться, хотя прежде он опять-таки делал с нее репродукцию. И совсем уж редко объект, попавший к нему на рабочий стол, был так оглушительно прекрасен, так уникален, что он просто не в силах был противостоять искушению. Он восторгался фарфором эпохи Минь, но от античной бронзы мог просто сойти с ума. Поэтому в тайне от ДВВ — да и от всех других, если на то пошло, — Роберт Ли содержал персональный сейф размером со спальню, в котором хранил свои самые ценные экземпляры. Его коллекция античной бронзы не уступала собранию Лувра и уж наверняка превосходила собрания коллекционеров из Верхнего Времени, обладавших куда большими средствами, чем он.
Некоторые вещи просто нельзя продавать.
К таким вещам относилась, во-первых, античная бронза; во-вторых, друзья.
Голди Морран была, говоря откровенно, жадной стервой, которая продала бы свои зубы, если бы за них хорошо заплатили, но все же она была другом и одним из немногих людей на земле, чье знание камней и редких монет могло сравниться с его собственным. За долгие годы их знакомства Голди оказала ему парочку услуг, раздобыв для него вещи, по которым его сердце давно уже томилось, так что втайне он даже восхищался ее способностями.
В отличие от Кита Карсона он никогда не пытался обыграть ее на бильярде, зная свои недостатки так же хорошо, как свои сильные стороны. Кроме того, он хорошо сознавал, что при той жизни, которую ведет Голди, для нее нет ничего святого. Поэтому, когда она вошла к нему в кабинет, Роберт Ли застегнул свои карманы, запер все ящики и дверцы, до которых мог дотянуться, не сходя с места, и изобразил на лице самую задушевную улыбку.
— Ба, Голди, что это привело тебя сюда? Она кивнула и положила на стол карбункул с резной гранью.