Моря Африки
Шрифт:
— Чёрт возьми, какой сильный ветер! — подумал я вслух, услышав как они хлопают в момент перехода, когда свободно полощутся на ветру.
— Хочешь поменять стаксель? — предлагает Лиззи.
— Не знаю. В этой темноте трудно что-то понять.
Трудно решить. Если парусов слишком много, лодка сильно кренится и нагрузки слишком велики, если мало, лодка становится медленной, плохо управляется и превращается в игрушку волн.
В конце концов мы ничего не поменяли и просто сидим и слушаем звуки океана, шум набегающих волн
— Оставим всё так. Мне кажется неплохо идёт.
— Будем надеяться, что не усилится.
Время идёт и мы продвигаемся ещё на несколько миль на юг. Сразу после полуночи я выхожу в кокпит, убедиться что берег по прежнему на безопасном расстоянии, и по привычке бросаю взгляд на юг.
— Лиззи, быстрей иди сюда! Посмотри… что то странное. Оденься.
— Что? Где?
— Вон там, вдали.
Низкая чёткая серая линия разрезала небо на юге.
— Что это?
— Не знаю. Не понимаю.
— Смотри как оно движется!
Ночь. Небо тёмное, но хорошо различима более тёмная линия растущая и расширяющаяся как злое волшебство, проглатывая пригоршни звёзд и куски неба. В то время как на севере небосвод прозрачен и полон звёзд, с юга на нас движется что то мутное и непроницаемое.
— Быстрей! Рифим паруса!
Странно, ветер совсем не усиливается пока мы возимся гротом беря три полки рифов и уменьшая его до размеров носового платка.
— Давай бизань уберём совсем.
Мы переходим на середину палубы, отдаём фал и тянем вниз парусину, увязывая её вокруг гика. Работаем в нереальной тишине, в то время как небо становится абсолютно чёрным а ветер прекращается, оставив нас неподвижными посреди волнующегося моря.
— Смотри! Смотри как движется!
Надвигающийся фронт извещает о приближении рокотом и первый порыв ветра невероятной силы налетает словно удар хлыста. Лодка кренится, словно от гигантского тумака и остаётся наклоненной, словно не собираясь больше подниматься.
— Стаксели! Стаксели!
— Что? Что? — кричит Лиззи в ответ.
— Нужно убрать их! Иначе перевернёмся! — ору я и бросаюсь на нос против стены дождя и ветра по палубе которая теперь превратилась в опасную наклонную плоскость. Стаксели полные ветра и воды тянут мачты к горизонту и правый борт уже погрузился в воду.
Добираюсь до мачты и отдаю фалы, в то время как Лиззи на баке тянет вниз парусину.
Вовремя. Паруса идут вниз трепеща и бьются на ветру словно обезумевшие животные.
Наконец освободившись, лодка выпрямляется. Бок о бок с Лиззи укладываем стаксели оказавшиеся большей частью в воде.
— Уфф! Едва успели!
— Что?
— Едва успели говорю.
— Не поняла.
— Не важно…
Увязывая паруса мы работаем в нескольких сантиметрах друг от друга, но вой ветра и шум дождя глушат слова. Молча крепим парусину, чтобы
— Что будем делать?
— Будем надеяться, что в нас не попадёт молния.
— И что ничего не сломается.
В таких случаях лодка должна выиграть сражение. Это она должна противостоять волнам, находящиеся на борту ничего не могут сделать. Мокрые мы сидим и тупо смотрим на неясный свет лампочки штурманского столика, в то время как снаружи неистовствует ураган.
— Я устал.
— Я больше не могу.
Проходит час, может быть два. Шум бьющегося на ветру грота выводит меня из ступора.
Мы выходим на палубу, где свирепствует страшной силы ветер. О звёздах остались лишь воспоминания, небо чернильно-чёрное. Убираем и грот, отбирая его сантиметр за сантиметром у ветра, который собрался унести его прочь. Надёжно привязываем его к гику верёвкой взятой наугад в рундуке. Волны огромны и всё рокочет вокруг. Периодически из ниоткуда возникает пенный гребень и обрушивается на нас, после чего мы обтекаем, вцепившись в первое, что попадётся под руку. Хорошо что темнота скрывает от нас картину рассвирепевшего моря.
— Идём внутрь. Здесь опасно.
Уже за полдень, прошло двенадцать часов и я наблюдаю за стайкой голубых рыбок, пасущихся в водорослях на дне. Мы снова стоим, бросили якорь в большой бухте — бухте Вамири, и составляем список повреждений: одна лата грота сломана, оторвалось по шву одно из полотнищ грота, один из риф шкентелей порвался, внутри всё мокрое, мы оба смертельно уставшие. В общем и целом всё закончилось не так плохо. Мы устали но не измучены и не деморализованы, но сегодня утром, с первым светом решили, что дальше так продолжаться не может. Повернули к берегу и спрятались в первом же укрытии, какое попалось.
Завтракаем, хотя уже почти вечер и это первая пища, к которой мы притронулись за последние двадцать четыре часа. Едим ломтики поленты поджаренные на сливочном масле с молоком и сахаром. Я пыталась вспомнить, как моя мама готовила поленту. Сначала её поджаривала а потом добавляла молоко или добавляла всё сразу? В конце концов кладу на сковородку всё сразу. Полента тает во рту, опускается в желудок и согревает сердце. Жаль что мы не можем сойти на землю. В бухте множество очень привлекательных на вид островов, но они слишком далеко и ветер слишком силён. Мы заперты на борту и не можем сделать ничего другого, кроме как ждать.