Моря Африки

Ердег Элизабетта

Поэтому стою в кокпите, оперевшись на рулевую стойку, так, чтобы свежий ветер поддерживал во мне бодрость.

И подумать только, когда-то, даже не так уж давно, я была «совой». Гуляла каждый вечер допоздна или принимала друзей и даже если приходилось остаться дома и не приходили гости, всё равно спала очень мало. Теперь же я иду спать с закатом солнца.

Но это были другие времена, и это была совсем другая жизнь, которую я вдруг изменила в один день.

Холодным осенним вечером, когда жиденький туман клубился над каменными плитами маленькой площади, где мы с Карло сидели за столиком за рюмкой апперитива после рабочего дня, похожего

на сотни других. У Карло уже была лодка и он мечтал:

— Рано или поздно я решусь наконец отдать швартовы и отправлюсь, может быть даже вокруг света.

— Если отправишься, я с тобой. — ответила я.

Он не верил, что я говорю всерьёз, имея дочь, работу, множество родственников и весь этот мир, что окружал меня.

— Ты серьёзно? Пошла бы со мной?

— Серьёзно.

— Имей ввиду, это моя мечта, и я никому о ней не рассказывал. Не говори ничего, если не уверена в этом.

— Будь уверен, если ты пойдешь, я с тобой.

— И когда отправляемся?

— Через два года?

— Через два года.

Через два года и шесть месяцев мы отдавали швартовы отправляясь за горизонт.

Однако мне нравилась моя жизнь. Мне нравилась работа, нравились люди, с которыми встречалась, мой дом и город, в котором жила. На лодке же я ни разу не была, прежде чем приняла решение отправиться в плавание.

Во время подготовки я не говорила об этом почти никому, потом, ближе к отправлению, начала извещать всех о моём решении.

Реакция была самая разнообразная. Самые употребительные эпитеты были — сумасшедшая и безответственная. Казалось совершенно невозможным, чтобы я могла оставить работу, быть вдалеке от моей дочери, плыть посреди моря на лодочке, к тому же такой маленькой.

Единственное, что успокаивало большую часть родственников, уверенность, что я не выдержу первых же испытаний и очень скоро вернусь домой. Однако были и те, что поддерживали меня: «Молодец, что решила сбежать из этого мерзкого места.»

Но я не собиралась сбегать, просто хотела посмотреть, что там, в остальном мире. Потом я думала вернуться домой и к прежней жизни. Конечно, у меня не было никакого опыта плавания, но я собиралась приобрести его со временем и полностью доверяла Карло, верила в его способности управляться с лодкой и научить этому меня.

Поток тёплой воды в лицо возвращает меня к реальности. Волна разбилась на палубе и брызги долетели сюда, в кокпит, облив мой непромоканец. Смотрю на часы, подсвечивая их светом от компаса. Прошло всего пол часа, как я смотрела время в последний раз. Море пустынное. Иногда слышу свист дельфинов, но сколько не всматриваюсь, ничего не видно.

Начинает восходить луна. Ночью это всегда немного страшно. В темноте не видна линия горизонта и этот неверный оранжевый свет может показаться судном вдалеке или плывущим огнём.

Водяные брызги прервали серию зевков, которые грозили мне вывихом нижней челюсти.

Ещё пять-шесть дней в море и придём на Мальдивы, наконец я лягу спать и просплю двенадцать часов подряд.

Этот переход не будет очень длинным, во время кругосветки на «Vecchietto» случались переходы по двадцать и тридцать дней.

Та кругосветка должна была продлиться два года. Каждые четыре или шесть месяцев я возвращалась самолётом, чтобы побыть немного с дочерью Маргаритой. Это было единственное, чего мне действительно не хватало и каждый раз, когда я приезжала, это был праздник. Чтобы рассказать

всё, ничего не забыв, я начала вести дневник. Описывала животных, которых видела, странных людей, которых встречала, фрукты которые ела и всё что происходило.

Вместо предполагаемых двух лет кругосветка продлилась три с половиной года. Три с половиной года на лодке 11,5 метров, одни, в тропических морях. В конце у меня собралось около тридцати плотно исписанных тетрадей. Три с половиной года жизни, сконцентрированные в тридцати тетрадях в чёрной мягкой обложке, красными полями на страницах и девизом «labor omnia vincit» начертанным на первой странице.

За три с половиной года мы видели места и людей, о существовании которых раньше даже не подозревали. Далёкие острова, где единственный контакт с миром — судно, проходящее раз в год, и где люди не знают водопровода, радио, денег и одежды. Племена бедуинов, кочующие по пустыне в поисках пастбищ для верблюдов и купеческих караванов для торговли. Острова, где люди не знают шума цивилизации. Рыбачат, возделывают огород, собирают кокосовые орехи и ритм жизни медленно течёт по колее традиций. Люди бедные настолько, что представить невозможно, которые просыпаются каждое утро с улыбкой на лице и каждый вечер ложатся спать смиренно принимая, что завтра может быть и не наступит.

Случались шторма, и мы вдвоём боролись с ветром и волнами, и зачарованные штили посреди моря и бесконечные пляжи, как на открытках.

Часы проходили один за другим, но ни один не был потерян, каждый был прожит. Мы проживали время мгновение за мгновением совершенно непохоже на то, как это было всего несколько месяцев назад, в водовороте нашей миланской жизни.

По возвращении я рассказывала все эти приключения друзьям, и чем больше рассказывала, тем больше замечала, что они хотят слушать ещё.

Идея воплотить в книгу эти рассказы пришла раньше другим.

«Вы должны написать об этом».- говорили нам друзья послушав. «Вы должны написать книгу.»

Написать книгу? Но как? Да, конечно, были дневники, но сделать из них книгу не так просто.

Я пыталась представить себя с рукописью под мышкой, робко представляющейся издателю, ожидающей пока он её прочитает, сочтёт достойной издания, издаст её. Мы начали писать без особой уверенности, просто потому, что Карло увлёкся идеей.

«Пиши то, что рассказывала нам.» подбадривали тем временем друзья. «Повседневные события, люди, которых встречали — тебе может быть они уже могут казаться банальными, вы всё это видели и неизвестно сколько раз рассказывали. Но для тех, кто остался здесь, между домом и офисом, эти рассказы, как окно в мир.»

Мне это казалось преувеличением, но не смотря ни на что мы продолжали писать и начали также искать издателя.

Очень скоро мы поняли, что реальность совсем не похожа на то, как я всё себе представляла. В наше время издатель, это не конкретный человек. Издательство — это фирма производящая книги, с многочисленными офисами, номера телефонов которых трудно узнать. Потом, внутри издательства нужно найти человека ответственного за соответствующий сектор или серию изданий. Попробовали обратиться к издателю, который, как мы точно знали, выпускал книги о море. Позвонив в офис мы попросили переговорить с ответственным за серию изданий, которую хорошо знали, потому что с этими книгами мы готовились к нашему кругосветному плаванию. Но беседа с нужным человеком стала не очень обнадёживающей: