Мортем

Алекс Мила

Мне необходимо было объясниться с Лерой, оправдаться (не знаю в чём). Я не решился зайти к Лере домой и начал караулить её у подъезда. Я встретил Леру вечером, когда она выходила из дома. Я был счастлив видеть её, но слова Веры засели у меня в голове. И вместо того, чтобы сказать Лере, как она дорога мне и как мне плохо без неё, я начал расспрашивать, правда ли, что она встречается со мной от скуки, и действительно ли скоро уедет. Лера молчала, улыбалась, качала головой. Я припомнил всё, что говорила Вера о Лере. И поверил всему…

Я

закричал на Леру. Я называл её лгуньей, мерзкой обманщицей, предательницей. Я кричал, что она может убираться куда угодно. Я орал на всю улицу. Лера не стала слушать и побежала от меня. Я догнал её, схватил за руку. Мне показалось, что она плачет. Она не смотрела на меня, отворачивала лицо. Мне надо было остановиться, пожалеть её, поговорить спокойно. Но успокоиться я уже не мог. Я больше не кричал, просто шёл рядом с Лерой, держал её за руку и говорил ей гадости. Даже не говорил, шипел раздражённым злым шепотом.

Закончилось тем, что нам неожиданно встретилась Вера. Она забрала у меня несчастную Леру, увела её от меня, а я остался стоять и ругать себя за глупость и несдержанность.

Я пошатался по улицам, успокоился и вернулся к дому Леры, чтобы попросить у неё прощения. Посидел у подъезда. Войти в него не решился и пошёл домой, пообещав себе, что прямо с утра приду к Лере и буду на коленях молить о прощении.

Почему нельзя вернуться в прошлое и изменить его? Только один раз. Только один день. Даже не день, всего одно мгновение. Мгновение, которое может спасти жизнь.

Ночью я не смог заснуть. Я прокручивал в голове наш разговор и всё больше ругал себя. Мне было стыдно. Как я был неправ! Как обидел Леру!

Я еле дождался утра. Я не стал завтракать, не мог есть. Я сразу начал звонить Лере. Она была недоступна. Я звонил сначала каждые полчаса, потом каждые пятнадцать минут. Я слушал механический голос, и мне хотелось наорать на него. Кричать, чтобы он заткнулся, что я не хочу слушать его, мне нужна Лера.

Я уговаривал себя, что Лера после вчерашнего разговора тоже плохо спала ночью, а сейчас спит и отключила телефон, чтобы ей не мешали.

Через мои звонки прорвался Юрка. Он был в хорошем настроении, и меня это раздражало. Я рассказал ему о ссоре с Лерой. Юрка посочувствовал мне и сказал, что надо скорее мириться. Девушки существа чувствительные. Для меня такая ссора может быть ерундой, а она воспримет это, как конец света. И для подтверждения своих слов, рассказал, что сегодня ночью в нашем парке молодая девушка покончила с собой. Повесилась на дереве, которое росло над прудом.

Я прервал разговор. Мне было нехорошо, казалось, я сейчас упаду в обморок. Но я продолжал звонить Лере, не обращая внимания на тошноту и звон в ушах. Мне надо было бежать к ней домой. Но я не мог. Я сидел дома, вцепившись в телефон, и звонил, звонил, звонил. Лера была недоступна. Тогда я набрал номер Веры. Она сразу ответила.

VII

Украдкой

время с тонким мастерством

Волшебный праздник создает для глаз.

И то же время в беге круговом

Уносит всё, что радовало нас.

Этот разговор Феликс не забудет никогда. Он до сих пор помнит каждое слово. Иногда наяву, задумавшись, уйдя в воспоминания, или во сне, в кошмаре, он снова слышит его.

– Ты вчера проводила Леру домой? – у Феликса дрожал голос, и внутри у него тоже всё дрожало.

Вера помолчала. Потом ответила нехотя:

– Ну, да.

– До самой двери?

Вера не отвечала.

– Вера, скажи. Пожалуйста, скажи, ты проводила Леру до двери? До квартиры?

– Нет, она взрослая, сама может дойти до дома, – ответила Вера.

– Я не могу ей дозвониться. Ты звонила ей?

– Нет, – и снова молчание.

– Вера, не молчи! Я не могу ей дозвониться! Почему ты молчишь?! Ты знаешь, про девушку, которую сегодня нашли у прудов?

Вера молчала, молчала, молчала! Феликсу казалось, что сейчас он потеряет сознание.

– Да, я знаю, – ответила Вера.

– Ты знаешь, кто это?

– Знаю.

Снова молчание. Неподвижное, страшное, безнадёжное. У Феликса от волнения пропал голос. Он зашептал:

– Пожалуйста, скажи мне. Это Лера?

Молчание. Феликсу показалось, что связь прервалась, и он говорит с пустотой.

– Вера, ты здесь?

– Да, – ответила сразу.

– Там, в парке, Лера? Лера?

И снова Вера ответила сразу:

– Да…

Последнее, что помнил Феликс, как он швырнул телефон в стену. И как телефон разлетелся на части.

Сначала Вера звонила. Но Феликс не отвечал. Она испугалась и побежала к нему домой.

Феликс не стал запирать дверь, чтобы не пришлось её ломать, когда всё будет закончено. Вера прибежала, когда ванна была наполнена горячей водой, Феликс в одежде сидел в ванной с ножом в руке, а от другой руки поднималась вверх красная струйка, окрашивая воду в розовый цвет. Вера закричала и начала тащить Феликса из ванной. Он сначала не узнал её, а когда понял кто это, попытался ударить девушку ножом. Вера испугалась, выскочила из квартиры и позвонила Юрке. Пока Юрка бежал к Феликсу, Вера стояла у двери и слушала, как Феликс громит квартиру.

Феликс весь мокрый, в крови, размахивал ножом и никого к себе не подпускал. Юрка вызвал Скорую. Ему пришлось долго объяснять, что происходит. Сначала приехала полиция, потом специальная бригада врачей. С помощью полицейских, Феликсу удалось сделать успокоительный укол. После этого его увезли в клинику.

Сам Феликс помнил всё очень смутно. А Юрка старался не напоминать ему ни о Лере, ни о больнице.

А дальше было лечение. Долгое, однообразное. Белый потолок, белые халаты, белые таблетки. Белые сны под белыми капельницами. Белые лица врачей, которые Феликс долго не различал. Всё время сонное, оглушенное состояние. И немыслимо было поверить, что Леры больше нет. И невозможно простить себя за то, что её нет.